Страница 475 из 612
Сердце Чэнь Сина беспорядочно заколотилось. Он уже был немножко навеселе и ждал, что, может быть, Сян Шу наконец это скажет.
– Аньда! – послышался крик Чэ Лофэна.
Чэнь Син вспыхнул раздражением. Снова ты?! Почему всегда и везде ты?!
Сян Шу обернулся и сразу кое-что понял.
– Эй, ханец, – Чэ Лофэн был сосредоточен на Чэнь Сине. – Хочешь выпить со мной? Заодно и поболтаем.
Сян Шу так долго настраивался, а теперь неожиданно явился Чэ Лофэн и все порушил. Помолчав довольно долго, Сян Шу произнес:
– Аньда. Раз уж ты здесь. Мне есть что сказать тебе. Чэнь Син, подожди меня, никуда не уходи.
Однако Чэнь Син, не обращая на Сян Шу никакого внимания, заявил:
– Чэ Лофэн, одна мысль уже много времени не дает мне покоя. Почему бы нам с тобой не устроить сегодня честный поединок?
Чэ Лофэн замер. Он и думать не думал, что Чэнь Син решится сам бросить ему вызов.
– Какой поединок? – усмехнулся кочевник.
– Как насчет стрельбы верхом? – предложил Чэнь Син. – По три стрелы на каждого.
– Ладно. Раз уж в Чилэчуане запрещено кровопролитие, давай пойдем на место, отведенное для состязаний.
– Чэ Лофэн! – Сян Шу попытался урезонить друга.
Но Чэнь Син и Чэ Лофэн с одинаковыми улыбками просто смотрели на великого шаньюя.
По обеим сторонам площадки, отведенной для состязаний в верховой стрельбе, столпились жужане, теле и хунну. Каждый из поединщиков получил по три стрелы с тупым наконечником, вымазанном в извести.
– На что ставите? – спросил Сян Шу.
– Думаю, мы все понимаем, какая здесь ставка, – хотя Чэнь Син и улыбался Чэ Лофэну, притворяясь равнодушным, но в душе он до жути нервничал, и мог лишь надеяться, что своей внешней уверенностью заработает хоть какое-то преимущество над соперником.
Вскочив на лошадь, Чэ Лофэн не спускал глаз с Чэнь Сина.
– Ладно, – заявил он, – Я уступлю тебе одну стрелу, возьму себе только две.
– Не надо, – отказался Чэнь Син. – Каждый берет по три стрелы и все их выпускает
– Ты сам сказал это, ханец. Не вини меня потом, что я обижал или притеснял тебя. Если будет ничья, я признаю, что проиграл.
Чэнь Син тоже сел на своего коня.
По сторонам поля уже столпилось множество кочевников, все было забито до отказа желающими посмотреть на поединок Чэнь Сина и Чэ Лофэна.
– Чэнь Син! – выкрикнула хатун по-хуннски. – Чэ Лофэн очень ловко управляется с лошадью, не упускай его из виду!
Когда Чэнь Син садился верхом, он позабыл, что его одежда скроена по ханьскому обычаю на правую сторону, поэтому запутался и наступил на собственный подол в стремени, чуть не свалившись на землю. Эта неловкость вызвала взрыв смеха среди зрителей.
После долгих попыток Чэнь Сину, наконец, удалось сесть в седло, и тогда он понял, что его сегодня словно благословила незримая небесная рука, выбрав для него такую одежду и прическу. Наряд кочевника идеально подходил для езды верхом. Заплетенные и связанные сзади волосы не трепались ветром и не закрывали обзор. Узкие рукава военного покроя не мешали натягивать лук и выпускать стрелы.
– Если не сможешь, то просто крикни и остановись, – предупредил его Сян Шу.
Он был уверен, что это всего лишь обмен выстрелами между Чэ Лофэном и Чэнь Сином. Ему казалось, что Чэнь Сину, который по дороге только-только выучился стрелять, просто не терпелось испробовать свои навыки на Муцю. Если же реально оценивать мастерство этих двоих, то Чэ Лофэн учился стрелять у Чжоу Чжэня. Однако вместе с тем Чжоу Чжэнь постоянно его защищал, а это отнюдь не помогало улучшению навыков верховой стрельбы. В свою очередь, Чэнь Син свое умение получил от первого среди воинов. Более того, по дороге он практиковался каждый день, используя Белого Оленя в качестве мишени. Может, ему и правда надо дать сразиться?
Никто на поле не осмеливался ударить в барабан – на поединок вышли совершенно особенные люди.
У Сян Шу не было другого выхода. Кто-то из воинов почтительно протянул ему обеими руками поющую стрелу. Сян Шу натянул тетиву, и стрела с резким свистом улетела в небо.
Примечания:
[1] В древности не было разграничения на мужские и женские застежки, однако различие между 左衽 - zuǒrèn - "запáх налево", и 右衽 - yòurèn - "запáх направо" все же существовало. На левую сторону запахивали свои халаты варвары, а уважающие себя обитатели Центральных равнин застегивали-завязывали ханьфу только на правую сторону. Считается также, что в "левостороннюю" одежду одевали мертвых, но этот обычай не был последовательным. Любопытно, что иероглиф 左 кроме "левый" имеет еще значение "ошибочный, слабый", а иероглиф 右 кроме "правый" означает "правильный, уважаемый". Куда ни глянь, везде двойные смыслы.
[2] 乐府 – yuèfǔ – здесь юэфу, стихи-песни, песенные строфы. Песня неизвестного автора 上邪 – "Шан се" – "О небо вышнее", которую поет Чэнь Син, как раз относится к этому жанру.
[3] Перевод И. С. Лисевича.
[4] Крепость сброженного кобыльего молока может достигать 4,5 градусов, то есть от определенным образом выдержанного кумыса действительно можно опьянеть.