Страница 467 из 612
Том 5. Сияющий подобно свету дня. Глава 112. Обход с визитами
«Пусть все идет своим чередом. Как знать, может, уже совсем скоро все и разрешится.»
Лу Ина и Сяо Шаня разместили в маленькой юрте в укромном уголке долины. Чунмин, как добрался до Чилэчуаня, сразу улетел невесть куда. Чэнь Син же, опять попав в установленную для Сян Шу юрту вождя, внезапно почувствовал себя так, будто снова оказался дома. Он улегся на одеяло и блаженно протянул:
– Ах, наконец-то я вернулся!
Сян Шу, тоже порядком уставший, сел рядом с ним. За время пути они столько всего пережили. Слуги принесли еду и напитки.
– Ты же никогда тут не был, – удивился Сян Шу.
Удерживая руками одеяло, Чэнь Син перекатился с боку на бок и завернулся в него.
– Я бывал тут во сне, – глядя с улыбкой на Сян Шу, ответил он.
Сян Шу ненадолго замолчал. Налив две чашки чая с молоком, он собрался было возвратиться к Чэнь Сину, но тот так зверски устал, что уже заснул.
Юрта великого шаньюя (фрейм из маньхуа). Художник: 千二百 (Цяньэрбай)
* * *
Широко раскинулась ясная осенняя высь. До Праздника конца осени оставался всего день. Покинувшие Каракорум кочевники вернулись домой и словно начали новую жизнь. Отчего-то в этом году Праздник конца осени собирались отмечать с особой пышностью и размахом. Проснувшись, Чэнь Син ощутил, что все его тело готово развалиться на части, столь долгим и трудным выдалось его путешествие. Почти месяц он безостановочно сутками разъезжал по землям за Великой стеной, чуть ли не каждый день проводя в седле, так что даже во сне его тело моталось из стороны в сторону.
– Ух ты! – как только Чэнь Син спустился по склону вниз, ему в глаза бросились устанавливаемые повсюду высокие столбы с разноцветными флагами, на каждом из которых было вышито священное животное того или иного племени. Тотемы воздвигались один за другим, и во всех лагерях всех племен царило оживление.
Лагерь жужаней, славящихся своим кузнечным мастерством, находился у подножия гор, и выкованный ими исполинский факел в виде огненного дракона должен будет всю ночь напролет освещать бурное веселье Праздника конца осени. Теле, мастера охоты, выстроили в своем лагере высокой помост для состязаний в стрельбе, заполненный луками и несметным количеством стрел, а в сотне шагов от него установили мишени в виде птиц. Хунну, признанные коневоды, обнесли оградой охотничьи угодья окружностью в десять ли, готовясь устроить в Чилэчуане скачки со ставками. Сяньбийцы, первые среди скотоводов, соорудили из топленого масла и бычьих рогов огромную юрту, посвященную божеству пастухов. Цяны, превосходящие других по части верхового боя, расчистили арену для состязаний всадников в воинском искусстве. Мохэ[1], прекрасные борцы, огородили площадку для борьбы.
На лугу в центре поселения, окруженном лагерями племен, были аккуратно расставлены более тысячи длинных столов, на которые к началу Праздника конца осени каждое племя подаст свой лучший кумыс, ароматный и крепкий чай с молоком, масло, сладости, жареное мясо, рыбу, гусей и прочую дичь, чтобы любой гость мог выбрать себе угощение по вкусу. А за лагерями, в отдалении, высилось древнее дерево Чилэчуаня, сплошь увешанное красными лентами, развевающимися на ветру. Говорят, если влюбленные признаются и поклянутся в своих чувствах под этим деревом, их любовь будет подобна горной цепи, нерушимой и продлится всю жизнь.
– Где великий шаньюй? – проходя по лагерю, спросил Чэнь Син.
– Обсуждает дела, – телесец узнал юношу и предложил: – Божественный целитель, мне отвести тебя туда?
Снова он на совете. Он все время на совете. Чэнь Син махнул рукой, давая телесцу понять, что не стоит беспокоиться. Юноша двинулся дальше, думая повидать старых знакомых, однако не успел он сделать и нескольких шагов, как сзади его окликнули.
– Чэнь Син! – крикнул, подходя, Тоба Янь.
– И ты тоже здесь?! – обрадовался Чэнь Син.
Расставаясь с Сыма Вэем и Тоба Янем у озера Баркёль, Чэнь Син попросил их сопроводить акеле в Лунчэн. После того как племя благополучно покинуло берега озера, прибыл Чэ Лофэн с приказом от Сян Шу. В итоге, Тоба Янь вместе со всеми отправился на юг и прибыл в Чилэчуань.
Прошлым вечером Тоба Янь уже приходил к Чэнь Сину, но тот спал, как хорек, поэтому сегодня он с утра караулил снаружи, ожидая, когда юноша проснется. Молодые люди поговорили немного о том, что произошло с ними за время, пока они не виделись. От рассказанного Чэнь Сином Тоба Янь лишился дара речи, а юноша, закончив говорить, с улыбкой предложил:
– Я собирался обойти и проведать знакомых. Может, пойдем вместе?
Тоба Янь кивнул и последовал за Чэнь Сином. Казалось, что-то не дает ему покоя. Они шли по золотисто-желтому лугу, куда уже начали сносить бочки с вином, и Тоба Янь внимательно следил, чтобы Чэнь Сина ненароком не задели. Заметив по лицу своего спутника, что тот, похоже, собирается его о чем-то спросить, юноша поинтересовался:
– Ты что-то хочешь сказать?
– Э... – Тоба Янь задумался ненадолго, а потом решительно выдал: – Чэнь Син, могу я стать экзорцистом?
Настала очередь Чэнь Сина лишиться дара речи.
– Я хотел бы, подобно вам, овладеть магией, – продолжил Тоба Янь. – Так, возможно, я сумею помочь тебе в будущем.
Первой мыслью Чэнь Сина было отговорить его от этой затеи: ты же все-таки самый надежный военный чиновник в окружении Фу Цзяня. Все произошло внезапно, потому как он обезумел. Но в конце концов Фу Цзянь постепенно придет в себя. И когда это случится, Ван Цзые будет изгнан, а ты снова вернешься к своей должности свитского всадника. Что в этом плохого?
Однако ранее уже был прецедент с Се Анем, который заставил Чэнь Сина понять, что у каждого могут иметься свои собственные желания и стремления. Нет ничего удивительного в том, что, повидав мир, человек не захочет возвращаться к своей прежней жизни.
– Быть экзорцистом – это на самом деле то еще бремя, работа на износ – ответил Чэнь Син. – Ты действительно так жаждешь им стать? Почему тебе вдруг захотелось изучать магию?
– Лишь покинув Чанъань, я открыл для себя, насколько и правда велик мир, – улыбнувшись, ответил Тоба Янь. – Я готов отдать все силы, чтобы отплатить Его Величеству за заботу и доброту, за то, что он ценил меня. Однако, когда все это закончится, я не вернусь ко двору. Я хотел бы отправиться бродить по миру.
Чэнь Син знал, Тоба Янь всегда вел себя свободно и непринужденно, и если бы Фу Цзянь не взял его к себе на воспитание, возможно, сейчас у него была бы совсем другая жизнь.
– Не знаю, согласишься ли ты принять меня в ученики...
У Чэнь Сина, стоило ему это услышать, чуть душа в пятки не ушла.
– У меня не то положение, чтобы принимать тебя в ученики, – поспешил возразить юноша. – Но я могу познакомить тебя с моим шисюном. Он на юге, и если тебя это не смущает, то вы, возможно, даже сумеете довольно хорошо поладить. Ему страсть как нравится изучать заклинания.
– Хорошо, – сходу согласился Тоба Янь. – Ты напиши письмо, а я после Праздника конца осени отправлюсь на юг и разыщу его.
Тоба Янь уже встречался с Се Анем, но тогда вокруг царил хаос, и он не знал, что тот был самопровозглашенным шисюном юноши. Чэнь Син не располагал свободным временем, чтобы обучать Тоба Яня магии, да к тому же понятия не имел, как наставлять ученика, а потому боялся, что лишь задержит его прогресс. Поэтому пусть-ка он отправляется к Се Аню, наверняка так будет лучше. И тогда Се Ань уже сам решит, захочет ли он быть учителем и принять того в ученики или предпочтет считать себя с ним друзьями, принадлежащими к одному поколению.