Страница 26 из 612
И сейчас, когда на всей земле есть один лишь экзорцист, Чэнь Син, то естественно ему и достался титул Великого экзорциста. Так же, как и титул Божественного Воина-Защитника - Сян Шу, потому что Сердечный Свет выбрал именно его на это место. У Чэнь Сина не было выбора во всей этой ситуации. Он хотел еще объяснить о магии и о Божественной земле...
- Найди кого-нибудь еще, - равнодушно произнес Сян Шу. - Ты спас мою жизнь, я - твою. Мы в расчете.
Сян Шу, конечно, спасал Чэнь Сина не один раз. Особенно в тот момент, когда экзорцист повел себя очень необдуманно у гробницы князя Чу, Сыма Вэя. Если бы Сян Шу не отреагировал так быстро, то темное пламя испепелило бы юношу. Хотя не было уверенности в том, что именно испепелило бы, но все равно - разве он не делал то, что должен был сделать Защитник?
Чэнь Син не рассердился, услышав эти слова. На самом деле, мало что могло рассердить человека, которому осталось жить всего три года и восемь месяцев. В крайнем случае, он почувствует себя немного несчастным.
- Хорошо, - Чэнь Син смотрел вслед удаляющейся фигуре Сян Шу. - Не могу сказать, что я питал насчет этого особые надежды. И по крайней мере, я должен с уважением отнестись к твоему решению. Ты меня отверг. Что ж, когда мы прибудем в Чанъань, пусть мосты останутся мостами, а дороги - дорогами*.
[*пословица, означающая, что каждый из них пойдет своим путем]
Сян Шу ушел, оставив Чэнь Сина на берегу. Экзорцист, оставшись в одиночестве, печально смотрел на плавно текущую воду. Было еще много вещей, о которых он не успел рассказать Сян Шу. Например, об отношениях между экзорцистом и Защитником. И еще о той эпохе, когда экзорцизм процветал, а маги и их защитники зависели друг от друга и проходили вместе через огонь и воду.
В начале своего путешествия, сразу после того, как Чэнь Син покинул гору Хуа, он часто представлял себе, каким может быть его Защитник, его внешность, характер. Воображал в уме, как он все объяснит своему Защитнику, когда встретит его. Он думал, что в оставшиеся четыре года жизни хотя бы кто-то будет рядом с ним. Он не смел желать большего, но, по крайней мере, он не будет одинок.
Удача, дарованная Юпитером, решала всего его проблемы. Но касательно Сян Шу она не сработала. Или, что вполне вероятно, в решении такой сложной задачи, в которой замешан Сердечный Свет и судьба всей Божественной Земли, даже Юпитер не имел достаточной силы.
Сперва Чэнь Син был полон надежд и намеревался доверить Защитнику оставшиеся четыре года своей жизни. Затем ожидания постепенно превратились в разочарование. Да, было многое, что он хотел бы объяснить Сян Шу, но что теперь толку в этом? Сян Шу это нисколько не волновало и не заботило, он даже не удосужился обратить внимание на своего экзорциста.
"Что мне теперь делать? Искать еще одного? Но сможет ли Сердечный Свет изменить свой выбор для меня? Это ведь не сердечная склонность, где можно менять партнера по своему желанию." Чэнь Син хотел прогуляться, чтобы успокоиться, но его тревога после короткой беседы с Сян Шу только усилилась. Так что он решил вернуться в дом и попытаться уснуть. Однако теперь это стало еще труднее. Он думал и думал, снова и снова, и в его голове продолжала крутиться одна и та же мысль: "Во всем виноват этот сукин сын".
Через несколько дней Чэнь Син решил, что лучше всего будет прекратить общение с Сян Шу. Фэн Цяньцзюнь знал, что экзорцист выходил из дома посреди ночи, и не стал ни о чем его расспрашивать. По дороге попадалось все больше и больше населенных деревень. Пели птицы, благоухали распускающиеся цветы - весна вступала в свои законные права. Им стало легче находить жилье - это были уже места, где нашлось применение и серебряным слиткам, и медным монетам. Таким образом, все трое добрались до заставы Ву. С документом, подписанным в Майчэне, Чэнь Син прошел через пост сам и провел своих спутников. Путешественники поспешили дальше и несколькими днями позже прибыли в Чанъань.
Столица на протяжении века пережила множество войн, одну за другой. И каждая перемена власти сопровождалась грабежами и пожарами. Но с тех пор, как в династии Чжоу город стали именовать Хаоцзинь, он оказался на западной стороне империи.
Древний город, окруженный водами восьми рек, был подобен дереву, питающемуся из самой земли. Чанъань показывал удивительную стойкость, раз за разом возрождаясь к жизни, после всех пожаров и разрушений. Изумрудная зелень и пышность, счастье и благополучие насколько хватает глаз - вот что видели путники, въезжая в город.
Хотя на перевале уже несколько дней горели сигнальные огни, обозначая военное положение, здесь, в Чанъане, царил мир. Всего в десятке ли от столицы жили сбежавшие из центральных равнин люди, которые умирали на обочинах дорог от голода и эпидемий, но высокие стены не пропускали в Чанъань ни бескормицу, ни болезни, ни бедствия, ни войну.
Казалось, даже самой смерти был воспрещен вход в это благословенное место.
Словно оазис, наполненный жизнью в безводной пустыне, Чанъань создал свой собственный мир.
Верхушки черепичных крыш особняков, украшенные золотом и нефритом, соседствовали друг рядом с другом, одна другой краше. Величественный дворец Вэйян был прекрасным символом и достопримечательностью, хотя владелец дворца сменился много лет назад. Цветы, в изобилии растущие в парке Шанлинь, с приходом весны раскрывали свои яркие бутоны.
Дворец Вэйян существовал на самом деле, считается самым крупным дворцовым комплексом из когда-либо существовавших на Земле. Его площадь составляла 4,8 кв.км, что в шесть раз больше Запретного города в Пекине, самого большого из сохранившихся дворцов. До наших дней дошли лишь остатки фундаментов Вэйяна. На фото - реконструкция комплекса.
Кочевники катались на лошадях по улицам Чанъаня и смотрели петушиные бои. Повсюду слышался смех и разговоры, люди Хань и Ху жили в этом городе в гармонии. Северяне отличались от ханьцев высокой переносицей и глубоко посаженными глазами, но и только. Кочевники свободно приходили и уходили, и так же, как и Хань, они были одеты в восхитительные наряды. То и дело на улицах звучали языки народов ди, се, сяньби и теле. Прилавки на рынках были заполнены рядами великолепных товаров. Повсеместно можно было увидеть бесконечные синие вереницы ученых, чьи шапки "гуангай" были подобны облакам.
[冠盖 - гуан гай - шляпа/шапка мандарина, офицерская шапка, а в современном языке и автомобильная покрышка :). В общем, вот такой головной убор, как у этого книжника]
Чэнь Сину было всего пять лет, когда он последний раз бывал в Чанъане. Большая часть его воспоминаний об этом месте давно стерлась. Теперь же, когда экзорцист увидел развернувшиеся перед ним картины, в его сердце возникло неописуемое чувство.
- Хотя император Фу Цзянь и вышел из народа Ху, он управляет городом довольно-таки неплохо, - кисло заметил Чэнь Син.
После того, как они вместе с Фэн Цяньцзюнем и Сян Шу провели около половины месяца в дороге, внешний вид наших путников был весьма жалок. В своей поношенной одежде они выглядели, как деревенские простаки, впервые наведавшиеся в столичный город. Сян Шу все еще носил ту охотничью одежду, что нашел в заброшенном горном селении, но казалось, ему нет до своего внешнего вида никакого дела. Зато он постоянно посматривал на группу из людей Ху, стоявшую неподалеку на обочине дороги. Казалось, его внимание было пробуждено акцентом из его родных мест.
Фэн Цяньцзюнь решил: "Да, возможно, мне придется сохранить жизнь этой собаке на какое-то время"
Все трое заказали по миске лапши в уличной лапшичной. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы послужить прощальной трапезой для их маленькой группы случайных попутчиков. После еды Сян Шу спросил о ком-то у официанта, а Фэн Цяньцзюнь пошел оплачивать счет.