Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 248 из 612

Сян Шу глубоко вздохнул.

Чэнь Син протянул руку и робко коснулся тыльной стороны ладони Сян Шу. Он действовал совершенно непроизвольно, но Сян Шу вдруг развернул кисть и крепко сжал руку Чэнь Сина в своей. Его движение было решительным и энергичным, словно в следующее мгновение он собирался обнять юношу. Сердце Чэнь Сина зашлось в бешеном ритме, и Сердечный свет вспыхнул сам собой. Сян Шу, казалось, почувствовал что-то. Он отпустил руку юноши и уставился на него в полной растерянности.

- Сян Шу? - дыхание Чэнь Син сбилось. - Пойми, есть масса вещей, которые я...

Сян Шу вдруг отвернулся, словно пытался скрыться от взгляда Чэнь Сина.

- Я передумал, - неожиданно произнес он.

- Что? - удивился ничего не понимающий Чэнь Син.

Сян Шу повернул голову, морщинка между его бровями разгладилась, и в его взгляде появилась так хорошо знакомая Чэнь Сину теплота.

- Я не стану мстить, - сказал Сян Шу. - Не стану мстить Ши Хаю, пока мы не найдем жемчужину Динхай.

- Ты... ты говорил... - Чэнь Син никак не мог собраться с мыслями.

- Да, - ответил Сян Шу. - Однако в нынешней ситуации я не могу рисковать тобой.

В этот момент Чэнь Син ощутил, как целый фейерверк разнообразных эмоций[16] вспыхнул у него в душе. А Сян Шу между тем добавил:

- Главное для меня сейчас самое - найти ее.

- А если Ши Хай опять появится? Если он захочет превратить жителей Цзяннани в демонов засухи, что мы тогда будем делать? Просто стоять и смотреть?

- Я разберусь с этим, - сказал Сян Шу.

- Как ты с этим разберешься? - не унимался Чэнь Син.

- Прежде я был великим шаньюем, - ответил Сян Шу, - и когда я им был, все, кто жили в Чилэчуане, были моим народом. Теперь я твой божественный воин-защитник, а значит, и божественный воин-защитник всего мира. Не имеет значения, кочевники это или ханьцы, все они люди, которых я должен защитить. Я верю, успех зависит от стараний, и раз я чего-то хочу, под этим небом нет ничего, с чем бы я не смог справиться.

Примечания:

[1] 方士 (палл. фанши) - ученый-маг, специалист по оккультным вопросам (гадания, техники достижения бессмертия, космология, знамения и т.д.). В древнем Китае фанши нередко принимались на государственную службу и служили при дворе, были приближенными императора и могли оказывать на него немалое влияние. В их обязанности входило поддержание здоровья государя, интерпретация различных предзнаменований и предсказание будущего, а также ведение календаря, общение с духами, изгнание демонов и т.п. Культура ученой магии достигла расцвета в эпоху империи Хань, особенно в период правления ханьского императора У-ди (147-86 гг. до н.э.), известного своим увлечением колдовством, поисками бессмертия и общением с потусторонними силами. По большому счету, экзорцисты из новеллы - тоже фанши, и если помните, именно на начало правления императора Хань У-ди пришелся массовый набор в Департамент экзорцизма (см. конец гл. 57).

[2] 精气神 (палл. цзин, ци, шэнь) - так называемые три сокровища (в даосизме), или три вида энергии, составляющие сущность человека. Цзин - телесная сущность, или энергия, аккумулированная в жидкостях человеческого тела (слюне, крови, сперме и т.д.); она поддерживает тело в жизнеспособном состоянии, и при ее недостатке человек заболевает. Ци - жизненная сила, или энергия, циркулирующая по меридианам (энергетическим каналам) человеческого тела; при ее недостатке человек становится усталым, вялым, ничего не желающим. Шэнь - дух, или энергия сознания; в случае ее недостатка мышление человека затуманено, он не способен адекватно оценивать ситуацию, принимать верные решения и т.п.

[3] Очередные накладки с календарем. Отключившись в начале апреля и провалявшись в коме три месяца, Чэнь Син очнулся, как станет ясно из дальнейшего повествования, в конце августа - начале сентября. Не спрашивайте, отчего и почему так вышло, просто примите это как данность.

[4] Здесь автор использует довольно интересное сочетание иероглифов, 心意 (палл. синьи), которое можно перевести и как «внутренние (т.е. невысказанные) желания/помыслы», и как «теплое чувство», «сердечное отношение».

[5] См. гл. 30. Полагаю, речь идет о том моменте, когда Чэ Лофэн на глазах у Чэнь Сина попытался поцеловать Сян Шу: «Поначалу Чэнь Син тоже смеялся вместе со всеми, но потом по какой-то неясной причине он вдруг почувствовал себя нехорошо, словно кто-то сжал его сердце, а из-за выпитого стало трудно дышать».

[6] Напомним, это надпись на ножнах Будун Жушаня. 生死羂网坚牢缚, 愿以智剑为断除, дословно: «сети жизни и смерти опутывают крепко, желаю перерубить их мечом мудрости» - фрагмент фразы из гл. 6 «Сутры золотистого света», буддистского священного текста. Первоначально она была написана на санскрите; китайский перевод появился в конце VII в. Русский вариант приводится в переводе А. Кугявичуса, выполненного с тибетского языка, с небольшими изменениями.

[7] Хотя надпись на ножнах взята из буддистского религиозного текста, трактовать ее в рамках новеллы следует, как кажется этому переводчику, исходя из принципов даосизма, дабы не нарушать идейный и исторический контекст произведения. В данном случае речь, судя по всему, идет о том, чтобы принять как неизбежное бренность человеческого существования, смириться с ней. В таком смирении и заключается даосская мудрость с ее культом у-вэй (недеяния), т.е. непротивления Дао (естественному ходу вещей). Нарушение круговорота жизни и смерти, круговорота перерождений, чем промышляет Ши Хай, порождая оживших мертвецов/демонов засухи, и есть то самое упорствование и противление естественному ходу вещей, о котором говорит Сян Шу. Напротив, Чэнь Син, принявший свою судьбу умереть в двадцать, поступает по-даосски мудро.

[8] Стоит ли эту фразу понимать так, что Сян Шу в ускоренном темпе освоил стиль письма чжуаньшу, чтобы читать книги, оставшиеся от его предков по материнской линии? Простите, у этого переводчика нет ответа на данный вопрос. Впрочем, чего не сделаешь, если любимому человеку грозит смертельная опасность.

[9] То есть до 316 г.

[10] 硬着头皮 (палл. инчжэ тоупи), дословно: отвердив кожу голову; образно: через не хочу, заставляя себя, скрепя сердце.

[11] Имеются в виду события гл. 44, краткий миг отдыха под деревом в яме грешников перед финальной битвой с Чэ Лофэном и Сыма Юэ: «Юноша смотрел на его [Сян Шу] усталое, сплошь запачканное кровью, но все равно красивое лицо, борясь с желанием протянуть руку и прикоснуться к нему. Внезапно у Чэнь Сина возникла идея сделать что-нибудь, чем он мог бы выразить свою благодарность Сян Шу».

[12] 惊涛骇浪 (палл. цзинтао хайлан), дословно: страшные валы и яростные волны; образно: бушующие волны.

[13] 风平浪静 (палл. фэнпин ланцзин), дословно: ветер стих, волны успокоились; образно: полный порядок и спокойствие, никаких волнений.

[14] 蛛丝马迹 (палл. чжусы мацзи), дословно: нить паутины [ведущая к жилищу паука] и следы [копыт] лошади.

[15] Напомним, на данный момент героям новеллы известно только об одном появлении Ши Хая за Стеной - четыре года назад (376 г.). Именно тогда он обратил в демонов засухи Юдо, Чжоу Чжэня и прежнего великого шаньюя Шулюй Вэня.

[16] 打翻了五味瓶 (палл. дафаньлэ увэйпин), дословно: перевернулась бутылочка с пятью вкусами (кислым, горьким, сладким, острым и соленым).