Страница 183 из 612
Том 3. Будун Жушань. Глава 48. Приветственный прием
"Стойте! Пожалуйста, оставайтесь на своих местах!"
Во дворце Хуаньмо
Книжник держал в одной руке стеклянную чашу. Вязкая кровь, наполняющая прозрачный сосуд, медленно двигалась внутри и казалась живой.
На постаменте перед учёным лежало обгоревшее дочерна тело Сыма Вэя.
Неподалёку пылали три шара тёмного пламени; внутри огня виднелись Чанъань, Сянъян и зеленеющая горная вершина.
- Что с исполнением нашего замысла? - прозвучал из центра голос Божественного Демона.
- Вполне благополучно, - ответил учёный.
- Вполне благополучно? - холодно усмехнулось сердце. - Три важнейших артефакта - Зеркало Инь Ян, Барабан Чжэн и Посох Лу Мин - все они попали в руки врага. Чжоу Чжэнь убит. Мы так много усилий потратили на то, чтобы собрать негодование вокруг Яогуана, Кайяна и Юйхэна (1) - а оно просто рассеялось. Армия наших Ба не увеличивается, напротив, с каждым днём демонов засухи становится всё меньше. Двое из Восьми князей, коим должно было охранять Поля, ушли. Ван Хай, это ты называешь словом "благополучно"?
Учёный, которого назвали Ван Хай, серьёзно ответил:
- Мой Повелитель, Вам нет нужды тревожиться.
Он слегка наклонил стеклянную чашу, и кровь, похожая на вязкую пасту, закапала на останки Сыма Вэя. Извиваясь, густые красные струйки проникли в тело, впитались и начали восстанавливать его.
- По крайней мере, они всё ещё не обнаружили Поля Десяти Тысяч Духов, - уверенно продолжил Ван Хай. - Хотя численность наших войск резко сократилась, вскоре мы можем преобразовать столько тел, сколько пожелаем, ведь люди есть повсюду. Сейчас нам надо временно затаиться, только тогда их бдительность можно будет усыпить... Что касается трёх демонических реликвий - мы заберём их назад в следующий раз. Семь Полей Десяти Тысяч Духов начнут работать вовремя, как и было задумано.
Сердце надменно хмыкнуло.
- Экзорцисты считают себя такими умными, - бормотал Ван Хай, наблюдая, как тело Сыма Вэя понемногу восстанавливается, - но они обманываются, полагая, что могут держать под контролем магические предметы с помощью Ци, высвобождаемой при убийстве. Они не ведают, что в конце концов станут жертвами своей собственной изобретательности. Однажды потаённая злоба обернётся и укусит их... Мой Господин!
Пока тело Сыма Вэя, до корки сожжённое молнией, исцелялось, Ван Хай развернулся и направился к огромному сердцу.
- Та война на Севере натолкнула меня на любопытную мысль. Если это предположение окажется правдой, то чудесный предмет, способный восстановить Ваше тело в оке Поля, станет невиданным сокровищем, равного которому в Божественной Земле никогда ещё не встречали. И Вам больше не придётся использовать Сердечный Свет.
Сердце не ответило, оно будто сомневалось.
- Мой Господин, прошу Вас, взгляните. Жемчужина Динхай, которую Вы разыскиваете более трёхсот лет, возможно, уже явила себя.
Ван Хай встряхнул рукавом, и небольшой бронзовый колоколец, размером с ладонь, упал ему в руку. Донннг! Одновременно с вибрирующим звоном тело учёного охватили языки тёмного пламени. В воздухе перед ним возникла призрачная сцена из прошлого.
На берегу Шарусгола, в царстве льда и снегов, несколько месяцев назад бесчисленная стая ворон опустилась на землю вокруг пристанища акеле. Одна из птиц заглянула под полог в юрту.
- Сян... Ребёнок Сян... Юй... Янь... где он?
Сердце тут же запульсировало быстрее, весь дворец Хуаньмо наполнился багровым светом. Вспыхнул ещё один шар тёмного пламени. Внутри него проявились фигуры Сян Шу, Чэнь Сина, вождя акеле и его супруги, когда они были в юрте хана.
- Когда она отправилась на озеро Баркёль? - спросил Сян Шу.
- 22 года назад, ещё до твоего рождения, - раздался ответ хатун. - В первый раз, когда я увидела её, она шла на север. Сказала, что ищет какого-то мужчину.
- Доставить эту женщину ко мне, - приказало сердце Божественного Демона.
- Это хатун, супруга хана племени акеле. И сейчас она уже мертва. Её убил Чэ Лофэн, а тело было сожжено экзорцистом до пепла.
- Глупец! - вскричало демоническое сердце. - Триста лет! Целых три сотни лет! У нас наконец-то есть след!
- Мой Господин, пожалуйста, не сомневайтесь, - произнёс Ван Хай. - Сян Юйянь - мать Шулюй Куна. Ответ вот-вот найдётся. Я и далее приложу все усилия для поиска жемчужины Динхай. Если мои скромные ожидания оправдаются, то Ваше новое совершенное тело будет обладать огромной силой, с которой не смогут сравниться даже древние боги. Даже финал битвы при Баньцюане (2) будет возможно переписать.
Сердце разразилось хриплым, сумасшедшим хохотом.
Третий лунный месяц, Цзянькан
В Цзянькане ликовала весна. Повсюду в изобилии зеленели плакучие ивы. С моря неспешно поднимался свежий ветер. Все комнаты во дворце были ярко освещены, а красота императорской резиденции была божественно роскошной.
Первой мыслью Чэнь Сина, когда он сошёл на берег, было: Наконец-то я дома.
Раскинувшийся перед ним Цзянькан смотрелся действительно великолепно, в точности, как писал Бань Гу в своих "Одах о двух столицах" (3):
"Мастера церемоний велят всем построиться чинно,
и затем выезжает вперед экипаж государя,
возглашаемый выпуском в небо огромнейшей рыбы.
Доннн! - гудит изукрашенный росписью колокол.
В колеснице парадной, украшенной алою яшмой,
В должный час отправляется в путь император
Под покровом роскошным.
Лин-лун - нежно звенят бубенцы из нефрита.
Слуги высших чинов тенью следуют за Сыном неба.
В восхищеньи от роскоши вида народ замирает."
Минуло уже почти 70 лет с тех пор, как Бедствие Юнцзя (4) опустошило Центральные равнины. Ханьцы переместились южнее, принеся с собой цветущие пейзажи двух столиц - Чанъаня и Лояна. Казалось, что высшие сановники империи Цзинь привезли с собой свиток с великолепными картинами, а затем неторопливо развернули его. Раскрывшийся свиток улёгся по южному берегу Янцзы и обрёл собственную жизнь, тысячи лет грандиозного культурного наследия вновь предстали во всей своей красе.
Цзянькан издавна, ещё со времён У, считался резиденцией императора. Когда Сыма Янь, император Цзинь, объединил Божественные земли, Сунь Хао, император У, сдал свою столицу. Цзянькан никогда не сталкивался с войной, и сейчас в этом городе жили миллионы семей. Переселившиеся с севера ханьцы принесли с собой на юг новые сельскохозяйственные технологии, технику литья и плавки, каллиграфию, поэзию и живопись. Сейчас Цзянькан, раскинувшийся на реке Циньхуай и восточными окраинами выходящий к горе Чжун, стал истинным центром Божественной Земли. Вместе с крупнейшими соседними городами Молин и Сичжоу, с округом Даньян на юге, с округом Ланъя и другими ближайшими поселениями, Цзянькан расширился и распространился на множество ли к югу от Янцзы. На этих землях добывали соль, железо, уголь, ткали шёлк. Через каждые сто шагов в Цзянькане встречался рынок, через каждые 10 ли путешественник попадал в новый город. Лекарское искусство, снадобья, книги, живопись, музыка, развлечения, торговля, многочисленные ремесленники - всё это находило спрос и чрезвычайно процветало.
Со времён династий Цинь и Хань округ Цзяннань считался "землёй рыбы и риса". Книги и чернила продавались дорого, зато зерно и рис были доступны всем. В то время, при правлении Фу Цзяня, один доу (5) риса на севере стоил двенадцать цянов (6), а в Цзянькане - всего три. Даже благословенный край Шу (7) был не так густо населён и богат, как эти земли. Никто не умирал от голода, и даже скот кормили отрубями и зерном. Если бы в каждом округе уродился хороший урожай, то зерна собрали бы так много, что его пришлось бы оставить гнить на складе на радость крысам. Такая низкая цена на рис, естественно, обеспечивала и многочисленные семьи, и торговцев. В первые годы правления династии Тайюань на Юге сосредоточилось много талантливых людей. Вместе с книжниками, массово переехавшими сюда с севера, в местном учёном сообществе в Цзянькане сейчас насчитывалось около ста тысяч высокообразованных бездельников. У правительства Цзинь не было свободных официальных должностей, которые оно могло бы предложить им, поэтому скучающие умы коротали время, днями напролёт обсуждая политику.