Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 162 из 612

Том 2. Цанцюн Иле. Глава 43. Непомерные притязания

«Ради кого еще он бы в одиночку отправился на север в такую погоду, только чтобы вернуть его обратно?»

Чэнь Син не ожидал подобного вопроса.

- Какие у нас отношения? - юноша и сам этого не знал, поскольку когда речь у них заходила об экзорцисте или Божественном воине, со стороны Сян Шу ни разу не поступало даже малейшего намека на согласие быть его Защитником. Друзья? Но можно ли сходу назвать их друзьями только потому, что они общаются и кое-как ладят друг с другом? Сян Шу в душе беспокоился о нем, Чэнь Син смутно это чувствовал, однако такого рода сдержанное отношение с его стороны было очень неоднозначным.

- Я не очень хорошо его знаю, - Чэнь Син снова и снова думал об этом. С одной стороны, он не хотел, чтобы Чэ Лофэн решил, будто они с Сян Шу близки, и попытался использовать его как козырь, а с другой - юноша так до сих пор и не понял, что творится у Сян Шу в голове. В итоге он просто добавил:

- Об этом тебе стоит спросить у него.

Со дня их первой встречи между ними установились именно такие - не далекие, но и не близкие - отношения. Порой они были словно чужие, а в иное время вполне нормально друг к другу относились.

Услышав подобное, Чэ Лофэн презрительно фыркнул. Он явно не поверил Чэнь Сину.

- Нет, ты меня действительно не так понял, - попытался объяснить юноша. - Мы занимаемся делами ваших людей, так или иначе связанными с демонами засухи. Только поэтому я с ним, - сказал Чэнь Син и затем вкратце изложил историю своего знакомства с Сян Шу. Правда, кое-какую ключевую информацию юноша предпочел утаить, и конечно же, он не был настолько глуп, чтобы поделиться с Чэ Лофэном подробностями относительно своих намерений разобраться с Ши Хаем и его армией князей - демонов засухи, генералов - демонов засухи и солдат - демонов засухи. К концу рассказа лицо Чэ Лофэна расслабилось, хотя некоторые сомнение у него все же остались. Однако, когда он узнал, что перед смертью отец Сян Шу, Шулюй Вэнь, принял то же «лекарство», что и он сам, и в итоге превратился в существо, не являющееся ни человеком, ни призраком, в его глазах появились беспокойство и страх.

Понаблюдав за изменениями во внешности Чэ Лофэна, Чэнь Син готов был предположить существование трех способов превратить человека в живого мертвеца.

Первый годился для обычных людей, не обладавших особой силой и могуществом и умерших во время войны. Судя по всему, магический артефакт, полный затаенной злобы, такой как Барабан Чжэн, вполне мог превратить этих покойников в способных двигаться оживших мертвецов.

Во втором случае живому человеку давали выпить зелье, содержащее кровь Божественного Демона. В итоге, он еще при жизни постепенно превращался в живого мертвеца.

Третий способ юноше довелось самолично наблюдать на горе Лунчжун. Загадочный человек в маске, подручный Ши Хая, собрал затаенную злобу и наполнил ею тело одного из восьми князей династии Цзинь, после чего тот вернулся к жизни. Он и другие князья - демоны засухи в черной броне оказались самыми сильными из всех живых мертвецов.

- Правда, тебе не стоит беспокоиться на мой счет, - честно признался Чэнь Син. - Я знаю, что тебе нравится Шулюй Кун. К тому же, мы не будем вместе.

- Вздор, - холодно произнес Чэ Лофэн. - Он Великий Шаньюй, он женится и родит детей. Думаешь, он собирается взять в супруги мужчину?

- Я не это имел в виду, - бросился объяснять Чэнь Син. - У нас вовсе не такие отношения, как ты думаешь. Но даже если бы были и такие, я бы все равно не остался с ним. Спустя какое-то время, через два, максимум три года, мне придется уйти.

Чэ Лофэн посмотрел на Чэнь Сина. В его взгляде читалось сомнение.

- Послушай, - добавил юноша, - я скоро умру. Зачем мне тебе врать? И видишь ли, Шулюй Кун не особо-то обо мне и думает.

- Он о тебе много думает, - холодно ответил Чэ Лофэн, - но ты этого не ценишь. Ради кого еще он бы в одиночку отправился на север в такую погоду, только чтобы вернуть его обратно?

- Он Великий Шаньюй, - возразил Чэнь Син. - Если бы кто-то из людей его клана пропал, то кем бы этот человек ни был, он бы безусловно...

- Чушь! - грубо перебил его Чэ Лофэн. - Я был его аньдой четырнадцать лет. Кроме того, ты ушел на север в одиннадцатом лунном месяце (1). Это самоубийство! Вожди кланов не переставали умолять его не отправляться вслед за этим старым ублюдком акеле. Но когда в тот же день Шулюй Кун узнал, что ты остался один, он тем не менее... впрочем, забудь.

Чэнь Син растерялся. Он никогда всерьез не задумывался о том случае, хотя и знал, что у кочевников за Великой Стеной существует особый набор правил выживания. Согласно одному из них, в холодное время года строго запрещалось охотиться вне группы, а также не разрешалось холодной зимой в одиночку уходить на север, так как этот поступок был равносилен самоубийству. Дабы не подвергать своих людей лишней опасности, кочевники никогда бы не поддержали того, кто в одиночку решил покинуть Чилэчуань. Кроме того, правила запрещали отправляться на выручку, чтобы не допустить гибели еще большего числа людей. Поэтому они предпочли бы позволить тем, кто пренебрег правилом, просто умереть и стать назидательным примером для этих «безмозглых» людей, убеждающим не идти по их стопам.

Однако в тот день Сян Шу сам нарушил правило.

- Теперь моя очередь, - сказал Чэнь Син. - Как Чжоу Чжэнь вернулся к жизни? Что он тебе сказал? Что они собираются делать за Великой Стеной?

- Он? В тот же день, как он погиб, Ши Хай-дажэнь даровал ему новую жизнь, - холодным голосом ответил Чэ Лофэн.

Много лет назад (2), после кровавой битвы между жужанями и акеле, обе стороны при посредничестве Великого Шаньюя Шулюй Куна договорились прекратить столкновения и поклялись не искать мести. Расплатой за учиненное кровопролитие стало лишение Юдо и Чжоу Чжэня права на небесное погребение. И тот, и другой были захоронены в земле.

Когда спустя несколько месяцев после похорон Чэ Лофэн пришел почтить память Чжоу Чжэня, он заметил следы, свидетельствующие о том, что его могила была кем-то потревожена. Он разрыл ее, но тела Чжоу Чжэня так и не нашел - оно исчезло.

Прошлой осенью во время охоты в окрестностях Кароши Чэ Лофэн мельком увидел фигуру, как ему показалось, Чжоу Чжэня. Он неотступно следовал за ней всю дорогу, а потом вдруг из кустов, росших вдоль тропы, выпрыгнула темная тень и в мгновение ока вспорола ему брюхо острыми когтями.

Чжоу Чжэнь появлялся возле Кароши? Что он там делал? - внезапно задумался Чэнь Син. Ему все время казалось, что он что-то упускает. Нечто скрытое, но крайне значимое, продолжало таиться в густом тумане, а он с самого начала и до сих пор никак не мог это разглядеть. Во время своего путешествия на север с ханом акеле, он, должно быть, пропустил что-то важное.

Чэ Лофэн посмотрел на Чэнь Сина и, увидев, насколько тот озадачен, обыденным тоном произнес:

- Я просто выполняю их приказы.

- Зачем ты это делаешь? - спросил Чэнь Син. - Неужели ты настолько сильно ненавидишь акеле? Но даже если так и ты хотел совершить свою месть, зачем нужно было распространять ее на весь Чилэчуань, не говоря уже о преступлении против твоих собственных людей?

- Заткнись! - закричал Чэ Лофэн. - Ты, песье отродье! Да что ты вообще знаешь о нашей вражде! - тяжело дыша, он впился взглядом в Чэнь Сина, затем глубоко вздохнул и продолжил: - Жужане - истинные хозяева Чилэчуаня. Шулюй Кун - просто трус! Фу Цзянь уже пересек Стену (3), кроме того, клан Мужун проиграл и был порабощен (4)! Если мы не воспользуемся нынешней ситуацией и не завоюем Гуаньчжун сейчас, то сколько еще нам придется ждать?

У вас, ханьцев, есть выражение - «смотреть на небо со дна колодца» (5), - ненависть переполняла Чэ Лофэна. - Шулюй Кун смыслит только в боевых искусствах, но каждый день вынужден играть роль умиротворителя, решая массу бесполезных вопросов. Когда кланы сражались за воду и растения, он вмешался и стал посредником. Когда людям нечего было есть, он им помог. В глубине души он уже давно превратился в слабого и ни на что не годного труса!