Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 110 из 612

- Что случилось?!

Сян Шу обнимал Чэ Лофэна и безостановочно дрожал, уткнувшись головой в его тело. Когда он поднял голову и посмотрел на Чэнь Сина, юноша заметил в его глазах слезы.

Чэ Лофэн открыл глаза, его губы слегка шевелились. И хотя взгляд его был пустым, он еле слышно что-то говорил.

- Отлично! - в носу у Чэнь Сина защипало, стоило ему тоже это увидеть. - Замечательно! Ты наконец очнулся!

Сян Шу хотел закричать, но вместо этого рассмеялся. Чэнь Син впервые видел, чтобы он вот так потерял себя. Они втроем начали смеяться, словно сборище придурков.

Чэ Лофэн очнулся! Эта новость распространилась в тот же день, как лесной пожар. Жужане толпами стекались к юрте и низко кланялись Сян Шу и Чэнь Сину в знак благодарности за излечение Чэ Лофэна. К тому же они принесли с собой столько подарков, что завалили ими всю юрту. Чэнь Син поел преподнесенную ему жареную лапшу сацзы и вяленое мясо, после чего выпил чашку чая с молоком. Все его тело было увешано золотыми и серебряными украшениями, и теперь, когда юноша принимал больных, он больше походил на местного зажиточного землевладельца, чем на целителя. Сян Шу же так устал, что заперся в своей юрте и проспал целый день и всю ночь.

Чэ Лофэна временно оставили в юрте Сян Шу, чтобы Чэнь Сину было удобно наблюдать его в любое время. На языке хань этот жужанский наследник говорил с трудом, при этом его манера изъясняться была довольно странной, но в остальном он оказался очень веселым и живым человеком. Время от времени, сказав несколько слов, он сам начинал смеяться - хахаха. После того как Чэ Лофэн пришел в сознание, к Сян Шу вернулась его обычная сдержанность. Даже со своим названым братом он вел себя также снисходительно-высокомерно, как и с остальными, причем казалось, будто он его терпеть не может. Надо полагать, этот человек ко всем так относится, радостно подумал Чэнь Син, выходит, я не единственный, кого он не выносит.

- Этот волк кинулся на меня, - Чэ Лофэн начал рассказывать Чэнь Сину о дне, когда он столкнулся с опасностью, - и принялся месить меня и месить, словно тесто, а потом закрутил меня, как пельмень...

- Хахахаха, - Чэнь Син едва не захлебнулся чаем с молоком. Аналогия Чэ Лофэна была довольно странной, и он поправил: - Так не говорят!

- Если бы не тот волк, который исцарапал меня прежде, чем я попал в засаду, устроенную акеле, - сказал Чэ Лофэн, - эта рана не была бы такой серьезной.

- Почему акеле устроили на тебя засаду? - спросил Чэнь Син.

- Жужане бились с ними у речной воды, - равнодушно пояснил Чэ Лофэн. - Они убили сильнейшего из моих воинов, затем мы убили сына их вождя, этого ублюдка...

- Ты уверен, что это были они? - холодно произнес Сян Шу.

- А кто еще это мог быть, кроме них? - ответил Чэ Лофэн.

Сян Шу отчитал его на языке жужан, и потому Чэ Лофэн больше ничего не стал говорить. Самих слов Чэнь Син не понял, но он примерно знал общий смысл сказанного: «Если ты сам этого не видел, то не стоит поступать опрометчиво и делать поспешных выводов». Убийства, грабежи и даже сражения из-за каких-то незначительных разногласий или потому что одна группа терпеть не могла другую - в степи это было обычным делом. А к северу от гор Иньшань кровавая резня становилась еще безудержней. Многие охотники, стоило им только почувствовать, что что-то не так, предпочитали первыми нанести смертельный удар, лишь бы не оказаться в затруднительном положении из-за собственной беспечности.

Чэ Лофэн не мог сказать, кто именно устроил засаду. Волк и так уже его подрал, и к тому моменту, когда он, шатаясь, добрался до зарослей кустарника, он был на грани потери сознания. Сразу после того как на Чэ Лофэна напали, к нему на помощь примчались его воины-жужане, поэтому врагам пришлось отступить. Никто не видел нападавших и никто не успел разглядеть их оружие.

Даже обдумав все несколько раз, Сян Шу не смог понять, кто же на самом деле ранил Чэ Лофэна. Ему не оставалось ничего другого, кроме как держать все это в уме, надеясь в будущем докопаться до истины. Он еще раз отчитал этого своего аньду, который ничего не страшился ни на земле, ни на небесах, и попросил больше не действовать столь безрассудно, подвергая себя опасности.

В последующие дни Чэ Лофэн повадился наведываться в юрту Великого Шаньюя ни свет ни заря, будил Сян Шу, после чего заставлял Чэнь Сина его переодевать. После этого он оставался в юрте, не заботясь ни о каких приличиях. Если же ему случалось прийти, пока Сян Шу еще спал, он забирался к нему под одеяло и ложился спать рядом с ним. Однако Сян Шу был от этого не в восторге и каждый раз с раздражением выталкивал его вон из постели.

На протяжении всего дня Чэ Лофэн не знал устали. Он ни на минуту не оставлял Сян Шу в покое. Если он не подшучивал над ним, то приставал к нему с разговорами. Ты еще более бесцеремонный, чем я, думал Чэнь Син. К счастью, ты - его аньда и потому можешь не бояться смерти. Если бы я принялся вытворять нечто подобное, Сян Шу тут же придушил бы меня.

- Посмотри на Шулю Куна, разве он не красавец? - сказал Чэ Лофэн. Он разглядывал прилегшего отдохнуть после обеда Сян Шу так, словно хотел показать, что тот ему принадлежит: - Мне кажется, он похож на Ван Чжаоцзюнь (2).

- Он действительно красавец, - соглашаясь с похвалой внешности Сян Шу, высказанной Чэ Лофэном, Чэнь Син почувствовал, как у него задергался рот. - Но причем тут Ван Чжаоцзюнь? Ты что, видел ее?

- По легенде, Ван Чжаоцзюнь - самая красивая женщина в мире, так ведь? - ответил Чэ Лофэн.

На самом деле кочевники, живущие за Стеной, не имели ни малейшего представления о внешности людей с центральных равнин, но им была известна легенда «Чжаоцзюнь покидает пределы Родины». Согласно народной молве, эта женщина, ставшая женой Великого Шаньюя Хуханье, была невероятно красива. Даже пролетавшие мимо дикие гуси были настолько очарованы красотой Чжаоцзюнь, что опустились на землю, желая взглянуть на ее прекрасное лицо.

- Да Шаньюй Хуханье женился на самой прекрасной женщине в мире. Ну а Шулюй Кун, как быть с его браком? Ты не думаешь, что его можно лишь выдать замуж? - спросил Чэ Лофэн.

- Он не спал. Он слышал тебя, - ответил Чэнь Син.

Хотя Сян Шу ничего не сказал, Чэнь Син на всякий случай решил сменить тему и спросил Чэ Лофэна:

- После стычки с тобой акеле все равно придут в Чилэчуань?

Чэ Лофэн моментально насторожился:

- А зачем они тебе?

Чэнь Син почувствовал недоброе и посмотрел на Сян Шу. Он помнил, что акеле были одним из северных кочевых племен Древнего Союза. Через несколько дней они должны вернуться с севера, чтобы провести зиму в Чилэчуань. Но он не знал, не лишились ли они теперь расположения Великого Шаньюя из-за своего последнего столкновения с жужанями.

Сян Шу знал, о чем думал Чэнь Син, и потому сказал:

- Не волнуйся. Если они пойдут против Да Шаньюя, это будет означать, что они пошли против Древнего Союза Чилэ.

Чэнь Сину сразу почувствовал облегчение. С каждым днем становилось все холоднее, по утрам траву покрывал иней, но снега пока не было. И до названной даты начала Холодных рос (3) вестей от легендарного племени акеле ждать не приходилось.

В середине Холодных рос в степи отмечали Праздник конца осени. Порасспрашивав об акеле, Чэнь Син узнал, что это кочевавшее на севере племя было ветвью народа шивэй (4) и насчитывало около трех тысяч человек. Их кочевья простирались далеко на север до самого Северного моря (5).

- Они придут, - как бы между делом сказал Сян Шу, - иначе, как только выпадет снег, они у себя на севере замерзнут до смерти.

- Шулюй Кун, - Чэ Лофэн улыбнулся, - когда ты отведешь меня туда, где живут хань?