Страница 21 из 38
Фея смерила Принца свирепым взглядом. Ее губы побелели и сжались в одну ниточку. В этот момент Фея напоминала чем–то разгневанную пантеру: казалось, вот–вот можно было увидеть хвост, которым она гневно бьет по своим бокам. Ясно было одно: такое положение не могло продолжаться бесконечно. Гнев, дойдя до определенной точки кипения, непременно должен был выплеснуться наружу.
Принц, конечно же, продолжал бы говорить еще и еще, и неизвестно, сколько бы времени продлилась эта странная беседа, если бы не получил вторую затрещину в правое ухо. Не устояв на ногах, Принц рухнул на крышку стола, который под ним сломался, опрокидывая с великим грохотом на пол всю еду, посуду и напитки.
Котенок, сидя под окном, от страха даже икнул: он и не подозревал, что его хозяйка, обычно сдержанная и ласковая, может вытворять такие вещи! Но что не сделает с любой женщиной ревность, даже если она и фея?! Наоборот, именно потому, что она – фея – эффект от ее затрещин и был таким сокрушительным. Ведь любое ее неконтролируемое движение могло вызвать действие почившей на ней великой магической силы.
– Ты что, милый мой, за дурочку меня принимаешь?! – словно рассерженная змея шипела она. – Ты что, пьян, что ли?! Зачем ты плетешь мне эту ахинею?! Разве ты не знаешь, что феи чувствуют ложь за милю, потому что сами никогда не лгут?!
– Хочешь, верь, а хочешь не верь, а все это правда, – сам себя не узнавая, невозмутимо сказал Принц, с трудом выбираясь из–под обломков стола.
После такого ответа от третьего удара Принц отлетел в противоположный конец залы, словно тряпичный мяч, который со всей силы пнули ногой. Раздался громкий звук разбитого окна. И Принц, вылетев в окно, на лету увлекая за собой розовую занавеску, упал на землю, а на прятавшегося там Котенка посыпался целый дождь разноцветных осколков. Весь исцарапанный, тот пустился наутек и спрятался за углом дома.
Фея же увидела, что она явно перестаралась – так ведь и убить можно! Ее сердце в страхе сжалось, и она стремглав побежала на улицу, чтобы посмотреть, что с Принцем. Принц уже не вставал. Он лежал весь исцарапанный осколками стекла на траве, закутанный с ног до головы в розовые занавески, словно мертвец в саван. Вся правая часть лица – от виска до челюсти – представляла из себя один большой кровоподтек.
Фея подбежала к Принцу, присела рядом, положив его голову к себе на колени. Она достала из нагрудного кармашка платья волшебную мгновенно заживляющую мазь и стала смазывать ею лицо мужа.
Принц постепенно приходил в себя. Он медленно открыл глаза и грустно посмотрел на Фею.
– Дорогой, с тобой все в порядке?
– Оставь меня в покое, Прекрасная Фея, – уныло сказал Принц. – Мне нужно побыть одному. – С этими словами он встал и, немного пошатываясь, побрел к реке. Фея хотела было броситься за ним вслед, но в последний момент удержалась.
Принц действительно ушел на реку и весь день бесцельно бродил по берегу, с тоской глядя на отражение солнца в воде. Он несколько раз доставал из кармана зеркальце, но таинственная незнакомка в нем больше не появлялась: зеркало просто отражало его лицо – грустное и скучное.
Принц искал, но нигде не находил утешения. Мир окружавшей его природы, – вся эта изумрудная трава, качающиеся на ветру камыши, плеск прозрачной воды у берега и приглушенный шепот ив – мир, который он боготворил и с которым он всегда был на «ты», стал казаться ему каким–то ненастоящим, призрачным, черно–белым. Настоящим теперь было только одно – золотое Существо из зеркала. И обрести это настоящее он не мог. И от этого смертная тоска окутала черным саваном его сердце.
3.
А Фея, в свою очередь, также не могла найти себе места. Сначала она ходила по дому из угла в угол, словно разъяренная пантера в клетке, и пыталась найти хоть какое-то разумное объяснение произошедшему.
Во–первых, ей стало жутко стыдно за свое поведение.
«Создатель! Опуститься до рукоприкладства, до скандала, причем при детях и Зверятах! Будто я не Фея, а какая–то простая деревенская баба!» От этих мыслей она мучительно покраснела до самых корней волос, закрыв ладошками свое прекрасное личико.
«И это после того, как я сама учила детей и Принца дипломатичности и сдержанности, что грубая сила – это не решение проблемы, что зло нужно побеждать добром, а ненависть и злобу – любовью и нежностью...»
«Но я же люблю Принца! – попыталась мысленно оправдаться перед самой собою Фея. – Он – смысл моей жизни, он для меня – все, и даже сама мысль о том, что я его потеряю, для меня была невыносима, вот почему я и потеряла контроль над собой!»
Эта мысль помогла ей выйти из замкнутого круга самоосуждения. В голове сразу возник другой вопрос: кто же такая «она»?
В самом деле, а кто? Ведь в этой глуши, у самого Предела, нет никого: ближайшие города людей – за сотню миль отсюда. Правда, было небольшое поселение неподалеку, но там Принца точно не было – она бы обязательно почувствовала его присутствие там или где–нибудь неподалеку. А дальше, вглубь Леса, вряд ли человеческая девушка осмелилась бы зайти. Да и не тянут, скажем честно, деревенские прелестницы на «само совершенство».
Карлики тоже не в счет – их женщины тем более не могли бы претендовать на «совершенную красоту». Соседние Хранительницы квартировали за многие десятки миль отсюда.
И вдруг Фею осенило: «Проклятье! Ну, как же я не подумала об этом сразу!? Опять эти русалки взялись за старое! Либо они, либо лесные ведьмы вновь зашевелились! С них станется воровать чужих мужей и пускать в ход приворотное колдовство, особенно чтобы посмеяться над нами и над нашими священными таинствами и обычаями! И не мудрено, ведь у этих «падших» совершенно нет понятия о священных узах брака и для них законы Триединой Премудрости – пустой звук! А что касается «совершенства» – то и тут все ясно: приворотное колдовство может сделать «самим совершенством» и дождевого червя, не то что довольно миловидных обитательниц лесных омутов и чащоб…»
Теперь, придя к мнению, которое показалось Фее правдоподобным, она стала думать, как же выйти из положения. Решение было простым: на любой приворот всегда найдется контрприворот и тогда Принц обязательно вернется к ней. А уж потом она разберется с этими наглыми девками... От этой мысли Фее действительно стало легче, она даже повеселела и бойко принялась за дело.
В первую очередь, она стала заколдовывать дом и особенно тщательно – спальную комнату.
Немного манипуляций с зельями, и он наполнился приторно сладким пьянящим благоуханием Цветов Любви. Эти цветы растут только в Поднебесье и используются для того, чтобы феи, обычно по горло занятые работой, могли время от времени отвлекаться от своего многотрудного служения и уделять внимание мужьям. Чудесный аромат этих цветов волей–неволей навевал мысли о любви, первых свиданиях при полной луне и многом другом подобном.
Потом она поработала над убранством.
Одно мановение магическим жезлом, и скромная хижина украсилась живыми цветами, оплетавшими сверху до низу невесть откуда взявшиеся белые колонны. Простенькие деревянные стены стали беломраморными, инкрустированными дивными узорами, мозаиками на романтические темы. Забили появившиеся буквально из ниоткуда фонтаны, а под потолком защебетали разноцветные соловьи и попугаи. Простая деревянная постель превратилась в большую королевскую ложу с балдахином из тончайшего шелка, а обеденный стол – в длинный из слоновой кости, заставленный множеством королевских яств и вин. Вина кстати тоже были не простые. Один бокал такого вина мог отключить разум любого «книжного червя» и заставить его вместо математических формул декламировать стихи о любви и петь романсы.