Непобедимое Солнце

Правда, вот уж который год в «Королевской охоте» не могли найти ответа на вопрос, куда подевался один странный юноша, который жил на хуторе больше месяца. Он прославился у поселян тем, что рассказывал в таверне какие–то чудные истории по вечерам, а потом пропал без вести, как в воду канул…

– Да говорю я тебе: феи его утащили, фе–и! – хлопнул крепкой мозолистой рукой по гладко отполированной поверхности стола рослый мужик с длинными висячими усами. Он явно перебрал свежего пива нового урожая, которое здесь подавалось, и громко икнул. – Известно же, что они мужиков наших похищают, своих–то у них нету!

– Давай–давай бреши дальше, дуралей! Где ж это видано, чтоб бабы жили одни–то, без мужиков! В своем ли ты уме, а–а–а? – покрутив пальцами у виска, ответил, также громко икнув, его собеседник. Им был молодой человек в щегольской кожаной охотничьей куртке. – Сколько не охочусь в здешнем лесу – ни разу твоих фей не видал!

– Э–э–э–х, сопляк, доживешь до моих годков–то… – сказал усатый мужичина, а потом взял кружку пива и, сделав большой глоток, смачно рыгнул. Затем, хитро прищурив правый глаз, внимательно посмотрел на молодого охотника и продолжил. – Ты, видать, не по нраву им пришелся: они охотников не любят, хе–хе. Они зверушек холят и лелеят, что мамка дитятю…

– Да брось ты! – раздраженно махнув рукой, перебил усатого молодой охотник. – Утащили его, наверное, твари из Леса, вот это точно! Я сам однажды видел одну такую. Рожа черная, рога как у козла, а глазища–а–а–а – ВО! – красные. И вылупились на меня… А я как из лука – ба–а–ац! – в шар ему! А он – на тебе! – исчез! – Молодой охотник, оживленно жестикулируя, при слове «бац!» так ударил пудовым кулаком по крышке стола, что кружка пива подпрыгнула и часть ароматного напитка пролилась. Привлеченные шумом посетители прыснули от смеха – смекнули, парень явно перебрал.

К столу подошла дородная молодая девица в аккуратном белом накрахмаленном переднике и чепчике и принялась вытирать образовавшуюся лужицу тряпкой.

– А, по–моему, и фей–то никаких нету и в помине, – с деланной ленцой проворковала она низким грудным голосом. – «Феи все феи», а где они? Сколько живу уже в «Охоте» – ни разу не видела! А даже если они и есть… Наши–то девки их нисколько не хуже, а, пожалуй, и получше будут… – И стрельнула глазками в сторону молодца в кожаной куртке.

– Уйди, глупая, уйди с глаз! – рассердился усатый мужичина. – Не знаешь ничо, а туда же! Вот доживи до моих годков – будешь говорить. А я–то фею видел – во! – когда пацаном еще бегал по лесу! Сам! Сам видел! – и гордо ударил кулаком в волосатую грудь, показавшуюся из расстегнутой от жары рубахи.

Вся таверна притихла, и даже вытиравший стаканы за стойкой хозяин застыл на месте, прислушиваясь. Дородная девка, стараясь не потерять из виду парня, отошла к стойке налить новые кружки, но наливала их заведомо медленно, прислушиваясь к разговору.

– И… и–и–и–к… как же она? Похожа на наших–то девок, а? – хитро прищурившись, ухмыльнулся охотник.

– Не–е–е–е! – замотал головой его собутыльник. – Нашим девкам до них далеко–о–о–о–о, не чета–а–а–а!!! Как пегой деревенской кобыле до белых лошадок господ из Авалона, ха–ха! У них во! Во! И во! – красноречивыми жестами показал усатый пропорции воображаемой феи, которые оказались явно не в пользу стоявшей у стойки дородной девицы. Весь зал покатился со смеху, как и собеседник в кожаной куртке.

– А что же ты, старый козел, – не стесняясь в выражениях, воскликнула обиженно она, – на нашенской–то женился, а не на своей крылатой–то?! Небось, не подошел ей мордой своей конопатой! (лицо мужика действительно все было в веснушках).

– Э–э–э, дурында, ну тебя! – опять махнул рукой мужик с досады. – Што с бабами разговаривать? Ума–то у них все равно нету! Я ж тогда малец был, годков десять было мне тогда! Залез, помнится, на дерево яйца у куропаток–то потаскать – любил их сырыми лопать в детстве. Да фея–то взлетела: в голубом вся, крассявая… Жуть! И так пальчиком–то мне погрозила, мол, не балуй, малец, а потом палочкой мне по голове бу–у–умсь… Очнулся я, значит, уже на берегу речки, на песочке лежу, а в голове личико–то ее так и вертится, так и вертится – беленькое, глазки голубенькие, волосики золотистые, губки розовенькие… На всю жизнь запомнил, но ни разу больше–то и не видел! Так что вот и пришлось… – поворачиваясь гневно в сторону дородной – …и пришлось жениться на нашенской–то. А то б не отказался и я… от феи!

При этих словах вся таверна покатилась со смеху. Посыпались реплики: «Ну, старый пень дает», «Перегрелся на солнышке на бережку, да и все тут», «Напился, старый хрен, и брешет» и все в таком духе. А охотник, между тем, также просмеявшись вдоволь, вдруг уставился в окно:

– Смотри… отец… она… – указывая пальцем куда–то, еле выдавил из себя он.

– Хто, она? – нехотя отрываясь от своих пьяных грез, пробормотал усатый.

– Кто, кто, фея, дурак!

– Фея–я–я–я–я?????!!!!!!!

Длинноусый мужчина стремглав бросился к окну. Там, у стогов со свежевыкошенным сеном, за низкой деревянной изгородью, разделяющей двор таверны и расположенный за ней общественный луг, в воздухе парила… Настоящая фея! В белоснежной тунике, вышитой синими васильками, легких сандалиях на миниатюрных ножках, с распущенными длинными сверкающими на солнце золотистыми волосами и серебряным ободком на голове. Она парила в воздухе и совершала какие–то пассы магическим жезлом, не обращая никакого внимания на людей.

На крик охотника и усатого мужика выбежала вся таверна, таращились во все окна, кое–кто забрался на крышу и поднялся такой галдеж, что не слышно было никого и ничего – все слова смешивались в какую–то кашу.

Тут Фея, наконец, повернула к ним свою прекрасную головку, отчего длинноусый мужик сразу же схватился за сердце: «Она!» Затем прекрасная гостья прикоснулась своим тонким пальчиком к розовым губкам и в то же миг все посетители таверны враз замолчали, не в силах произнести ни звука.

А уже мгновение спустя раздался дикий вой, и десять уродливых тварей беспорядочной толпой вылетели из леса. Пять черных как сажа свиней с перепончатыми как у летучих мышей крыльями и волчьими клыками, которые хищно торчали из раззявленных пастей. На них верхом – черные полулюди–полукозлы: мохнатые, с острыми рогами, красными глазами и длинными ножевидными когтями.

Парень в кожаной куртке дрожащим пальцем указал на них, пихая локтем длинноусого под бок, но тот лишь отмахнулся, не в силах оторвать своего восхищенного взгляда от точеной стройной фигурки Феи.

Твари с диким свистом летели на таверну, но у деревянной ограды они вдруг со всего размаху врезались в невидимую стену и попадали, оглушенные, на деревянные брусья. Дальше Фея с ними не церемонилась. Вырвавшийся из камня, венчавшего магический жезл, острый пламенный клинок в одно мгновение разрезал ошеломленных тварей напополам. Тела их на глазах у пораженной публики скукоживались и испарялись, пока у ограды не остались лишь уродливые черные проплешины, впоследствии прозванные жителями «Чертовы копытца».

Фея же повернулась вновь к восхищенным зрителям, провела по своим устам пальцем, и, громко жужжа как исполинская пчела, быстро набрала высоту и исчезла за горизонтом. Толпа зрителей обрела дар речи и, наконец, смогла вволю выразить свой восторг.

Долго еще хутор после этого случая не мог прийти в себя от такого потрясения. И длинноусый мужчина, и молодой охотник в кожаной куртке тут же были единогласно признаны всеми поселянами знатоками таинственного мира по ту сторону леса и стали «первыми парнями на деревне». А «чертовы копытца» потом долго показывали всем приезжим как главную достопримечательность этих мест. О пропавшем же молодом чудаке, о котором судачили в последние несколько лет, теперь основательно позабыли. В самом деле, тут произошло ТАКОЕ!.. А мало ли кто куда пропадает? Может, спьяну в реке утонул – и такое бывает…