Страница 48 из 59
Формации и цивилизации
Теоретическая картина исторического процесса, нарисованная в предыдущих главах, — это сильно идеализированная картина: так выглядела бы история, будь она развертыванием имманентных закономерностей развития общества в географически однородной среде. По нарисованной схеме исторический процесс начинается в силу некой мутации, первоначального отчуждения, перехода к жизни «по образу» и развивается стадиально, образуя ряд системных гомеостатов, формаций: допроиз-водительную (первобытную), рабскую, феодальную, индустриальную (капиталистическую), постиндустриальную (коммунистическую). Как само общество зародилось внутри не-общества, так и каждая формация зарождается в лоне предшествующей (прототипическая, негативная, «внутриутробная» фаза), затем разрушает родительский организм и проходит ряд фаз развития: от низшей (стихийной, частной) до высшей (универсаль
но организованной, социалистической), на которой и разрушается, переходя в первую фазу следующей формации. Каждая формация — гомологический ряд, структурно-генетическое единство всех элементов, институтов, отношений социального бытия: производственных, идеологических, политических, —
которые в начале истории представляют синтетическое единство и далее от эпохи к эпохе, т.е. от формации к формации, дифференцируются, разветвляются, сохраняя коррелятивность, структурную однотипность.
Развитие обществ, существовавших и существующих в реальной истории, может в той или иной степени совпадать с этой теоретической схемой, приближаться к ней, как геоид к шару: в подобных случаях перед нами «классические» объекты, хотя классичность любого социума, конечно, весьма условна. Может резко не совпадать и всего чаще (чем дальше от «начала» — тем чаще) не совпадает. И это естественно: формация — теоретическая абстракция; в реальности существуют не формации, а те или иные их модифицированные воплощения: цивилизации, конкретные общества. Поэтому вести философские дискуссии или сочинять трактаты на тему «Формации или цивилизации?» примерно то же, что обсуждать: H2O или вода «Боржоми»? История неклассична, и только через ее неклассич-ность, благодаря ей и под ее влиянием реализуются имманентные закономерности исторического процесса, только благодаря аномалиям реализуется норма. То же, что формационные «идеальные типы» — закономерность, а не случайность, что люди в определенных условиях неизбежно их открывают, а не изобретают, доказывает сама возможность построить их чисто теоретическую модель.
Неклассичность исторического процесса обусловлена множеством фундаментальных причин. Самый простой пример: различие природных условий, в которых неизбежно оказывались в поисках пропитания разные группы разделившегося пра-общества. В одних случаях природа могла побуждать человека совершенствовать технологию, в других не располагала к этому, в третьих же исключала новшества, ломала и требовала табуировать их, так как более низкие уровни цивилизации оказывались более устойчивыми в экстремальных условиях. (Для иллюстрации: переход от сырой пищи к вареной приводил к
авитаминозу, болезням, становился бедствием для народов Севера; село отличается более высокой степенью автаркизма и, следовательно, живучести, нежели город, и т.д.) Говорили мы коротко и о том, что теоретически изоморфные культуры в силу частных, случайных, обусловленных конкретными условиями генезиса, типологически не принципиальных различий в их «текстах» — скажем, в христианском и мусульманском «писаниях» — различным образом реагируют на сигналы, побуждающие к трансформациям и прогрессу. Ислам, например, консервирует феодальные отношения и гораздо болезненней, нежели христианство, воспринимает попытки модернизации общества: традиционному мусульманину много легче быть прекрасным ремесленником, крестьянином, нежели фабричным
рабочим; любой «красный директор», работавший в советских республиках Средней Азии, вам в этом поклянется, хоть на Библии, хоть на Коране. Но суть тут совсем не в том, что какая-то
религия лучше, а какая-то хуже. Средневековая христолюбивая
церковь живьем сжигала еретиков и была ничуть не меньше исламских фундаменталистов склонна к политтеизму 67. Однако хри
стианство, в силу разных причин, претерпело больше внутренних изменений, прошло через Реформацию или хотя бы смирилось с тем, что «богу — богово, а кесарю — кесарево», лучше ислама адаптировалось в нововременном контексте. (Поэтому самое главное и самое сложное, что пришлось и удалось сделать Кемалю Ататюрку (тюрк, «ата» — «отец»), чтобы вырвать из средневековья Турцию, — это оттеснить религию в сферу частной жизни, где ей и надлежит в современном обществе пребывать. Не только это, но в основе — именно это историческое деяние и сделало великого Кемаля отцом новой турецкой нации.)
Развивавшиеся с разной скоростью общества вступали во взаимодействие, иногда — заимствуя элементы, органически не сложившиеся у них самих, но не отторгавшиеся иммунными механизмами социума, иногда — сливаясь, соединяясь68.
В этом случае менее развитый этнос, политически и идеологически покоренный, мог становиться, например, классом-кастой рабов, его мифология превращаться в нижнюю ветвь культуры — фольклор, а мифология победителей — в завет, а затем в Писание; имманентная закономерность развития проявлялась в силу внешних толчков, случайных, хотя и статистически вероятных эксцессов, несомненно модифицировавших теоретический инвариант.
Множество подобных причин делает эмпирическую картину истории очень сложной и далеко не классичной. Вот лишь некоторые примеры, типы неклассических или «химерных» социумов.
Регрессивные социумы. К ним относятся едва ли не все архаичные, реликтовые, столь остро интересующие этнографов общества: не знающие производства, живущие охотой, рыболов
ством, собирательством. По классической схеме допроизводитель-ные общества должны характеризоваться прамифологической культурой и доустной коммуникацией. В реальности же это общества, обладающие развитой устной речью, имеющие мифологию, как правило, уже разложившуюся на высшие, сакральные мифы и «ослабленные» мифы, фольклор. Вероятно, что эти общества некогда достигали более высокого формационного уровня, но затем вернулись (мигрировав в лучшие или худшие условия обитания) к допроизводительной стадии, но уже не как донеолитические общества, а как модифицированные и специализированные рабские или феодальные.
Индуцированные, или неполные, социумы. Например, феодальные скотоводческие регионы. Классический феодализм — это феодализм земледельческих регионов; как историческая технология он возникает при замене человека с мотыгой человеком с сохой и лошадью, т.е. при смене энергетического источника производства. Но ни в сфере кочевого скотоводства, ни в сфере ремесла эта классическая схема не действует, феодализм здесь не имеет столь характерного для него технологического рисунка и осуществляется за счет изменения духовных и правовых структур. Добавим, что феодализм — по теоретической схеме — это формация «письменная». Однако в реальности было множество феодальных обществ, не знавших письменности, во всяком случае — развитой. Неполный набор элементов формации может компенсироваться симбиозом с другими обществами (таков симбиоз современных аграрных, а также специализировавшихся на добыче сырья, туризме или т.п. капиталистических стран с развитыми индустриальными), может — органическими заменителями (подобно тому как отсутствие «аудиовизуальной печати» — кинематографа — компенсировалось в зрелищном искусстве Нового времени, в «литературном», «реалистическом» театре условностью «четвертой стены»), может — изменением смысла, функции традиционных структур, внешне остающихся самими собой. Так, например, капитализму соответствует сильно обмирщенная религия; в европейской истории это протестантизм. Но далеко не все капитализировавшиеся европейские страны прошли религиозную реформацию, однако «скрытую реформацию» — все, отчего даже внешне ортодоксальный католицизм стал похож на английскую королеву, на монархии демократических государств. В некоторых случаях вполне мирскими, вполне «протестантскими» оказываются даже очень древние культы, лишившиеся каких-то элементов: например синтоизм.