Страница 45 из 59
ник наемный предприниматель-служащий — фигура экономически и психологически однородная с его контрагентом в сфере политической власти и рабочей элитой. Иными словами, складывается та социальная общность, которая получила название «средний класс».
Обретение «средним классом» основной роли в экономической и политической жизни общества и смещение центра принятия решений от владельцев капитала к его наемным распорядителям, осмысленное в западной социологии как «революция менеджеров», — это и есть переход от второй стадии капиталистической эволюции к третьей: возникает современ
ный, интегрировавший все слои общества капитализм с социально ответственным государством.
Зачастую такой уровень развития демократического индустриального общества называют посткапиталистическим. Но «посткапитализм» — термин столь же ошибочный, как и «постиндустриальное производство»: никаких типологических, формаци
онных отличий от «просто капитализма» «посткапитализм» не имеет. Мне кажется, что гораздо правильнее (хотя бы не в публицистике, а в науке) называть его «социальным» или же «государственным», очистив, как корпус корабля от ржавчины и ракушек, понятие «госкапитализм» от тех смыслов, которыми оно обросло за столетие.
Госкапитализм — это состояние общества, вовсе не уничтожившего частную собственность, превратив государство в единственного «капиталиста», а всех — в служащих этого тотального синдиката, как мыслил госкапитализм Энгельс и в определенный период Ленин, а состояние высокоразвитого индустриального общества, нашедшего приемлемый экономический аналог принципа гражданского равенства и обладающего социально ответственным государством. Таков единственно органичный для индустриальной эпохи реальный — без кавычек реальный — социализм, в различных модификациях и различной степени безусловно сложившийся в развитых странах мира64.
Социализм, понимаемый как общественный строй, возникающий в результате «уничтожения», т.е. государственной экспроприации частной собственности — в отличие от ее экономического преодоления-снятия, превращения в капиталистов потенциально всех, — идея варварская, мистическая. Государство может быть собственником, но не может быть единственным собственником, анонимным, совокупным капиталистом: анонимным и совокупным — будет, капиталистом — нет, поскольку с неизбежностью уничтожит капиталистическую регуляторную систему — экономику, рынок, став не капиталистом и не госфеодалом (вынужденным считаться с самостоятельностью работника), а совокупным рабовладельцем.
Видимо, под влиянием технологического прогресса и кризисов социальная ответственность современного государства будет возрастать, его функции расширяться, как это и предсказывали авторы теории конвергенции (и прежде всего Збигнев Бжезинский), утверждавшие не только то, что «реальному социализму» придется восстановить капиталистические регуляторы производства, но и что реальный капитализм будет обретать все больше социалистических черт — если не в организации производства, то в социальной сфере: образовании, здравоохранении, культуре и т.д., и т.п. Возникали и с неизбежностью будут возникать ситуации, когда обществу, государству необходимо национализировать те или иные предприятия или их совокупность, землю, сырьевые источники и т.д.; но «уничто-
жение частной собственности» — этот категорический императив ранних социалистов — идея, доведенная до абсурда. Мои средства производства — разум, книги, перо, бумага. Продавая рукопись издателю: частному, кооперативному, государствен
ному, — я все равно остаюсь частным производителем, участвующим в общественном производстве, поскольку самому тиражировать рукопись, покупать дорогую множительную технику мне невыгодно. Обобществление определенных средств производства является в данном случае экономически целесообразным актом, а не способом принудить меня к конформизму.
Одинаковая нелепость: на лопату ли уничтожить частную собственность или на трактор, если трактор рентабелен в индивидуальном владении. Если трактор или завод, находясь в частном
или коллективном владении, приносят обществу больше благ и больше прибыли государству, то национализация их либо бессмысленна, либо является средством политического закабаления и эксплуатации общества государственной бюрократией.
Социализм отличается от двух низших фаз капиталистического развития не уничтожением частной собственности и частного производства, а надстройкой экономических и политических регуляторов более высокого ранга, заставляющих производство служить общественной цели, осуществлению демократически выработанных социальных программ. Но путем к этой цели в одних условиях может оказаться национализация, в других, напротив, приватизация средств производства, передача в аренду или во владение частным лицам и коллективам тех или иных объектов, даже созданных за счет государства: истина всякий раз конкретна.
Социалистическое государство оказывается Молохом, вырастающим, как писал еще Герцен, на могиле первого коммуниста Бабёфа «чудовищем централизма», если оно ломает фор-мационно органичные регуляторы производства и всей общественной жизни. В норме, даже обретая все больше функций, государство должно стремиться к минимализации регулирующих усилий. Определить степень социалистичности государства по объему национализированного имущества — это оценивать работу полиции по числу арестованных.
О социализме, как и о всякой организационной системе, нельзя судить по тому или иному из его элементов. Но по индикаторам — можно.
Если в обществе десять визитов к врачу в год — платны, а одиннадцатый и последующие бесплатны, ибо это сигнал, что у человека беда, — мы вправе говорить о социализме. Если работающий ездит на «Вольво» последней модели, а безработный — на Бог знает откуда взявшихся «Жигулях» — мы вправе говорить о социализме: порядок различий между имущим и неимущим не диссонирует с фундаментальным для капиталистических обществ принципом формального равенства. Если общественные движения требуют сокращения социальных программ, дабы безработные не привыкали бездельничать, — мы вправе говорить о социализме: будучи высшей, последней фазой капиталистического развития, социализм чреват стагнацией и, следовательно, должен искусственно себя «омолаживать» с помощью антистагнационных, антиэнтропийных мер. Но ежели в обществе место в социальной иерархии обозначено маркой и цветом автомобиля, разрядом лечебницы, районом проживания, магазином, архитектурой дома, планировкой квартиры и т.д., и т.п., а ветеран отгремевшей полвека назад войны по справедливости получает право купить вне очереди, по установленной государством цене, в государственном магазине, выпущенный в соответствии с государственным планом велосипед, — это тоже социализм, но другой — реликтовый и не имеющий никаких перспектив, кроме исчезновения.
Симптоматично: за 70 лет теоретики «первого в мире социалистического государства» не смогли сформулировать ответ на вопрос, что такое социализм, — так, чтобы их дефиниции не были схоластическими, аморфными и не входили в неразрешимое противоречие с развитием жизни. Процитирую, пре
дупредив однако же, как Минздрав курильщиков: чтение этой цитаты опасно для психического здоровья.
«Социализм — общественный строй, исключающий эксплуатацию человека человеком и планомерно развивающийся в интересах повышения благосостояния народа и всестороннего развития каждого члена общества... Победа социалистической революции ведет к установлению диктатуры пролетариата, являющейся необходимым условием построения социализма... Социализм устраняет частную собственность и эксплуатацию человека человеком, ликвидирует антагонизмы в общественном развитии... Социализм коренным образом отличается от капитализма и имеет огромные преимущества перед ним. Социалистический строй устраняет общественные барьеры на пути научно-технического, экономического и социального прогресса, ликвидирует экономические кризисы и безработицу, национальную рознь, открывает широкий простор развитию науки и культуры... Решающие преимущества социализма проявляются в более высоких темпах роста производства и производительности труда... Идеология, мораль и культура социалистического общества характеризуются укреплением марксистско-ленинской идеологии, утверждением принципов коммунистической морали, ростом культуры и образования членов общества, всесторонним расцветом литературы и искусства. Строительство социализма и его перерастание в коммунизм опирается на творческое развитие... теории научного коммунизма. Это развитие происходит в решительной борьбе с буржуазными “теориями” социализма, с попытками “правых” и “левых” оппортунистов противопоставить научному коммунизму различные “модели” социализма. Правооппортунистическое искажение социализма, получившее отражение в теориях “рыночного” социализма, основано на отрицании необходимости революционного перехода от капитализма к социализму и диктатуры пролетариата. В этих теориях... проповедуется свобода рынка и конкуренции, отказ от государственного регулирования общественной жизни, внеклассовая “демократия” и “свобода”» (цитирую по самому каноническому изданию: БСЭ. Т. 24. Социализм. С. 222-225).