Страница 33 из 59
Что такое «формация»?
Мы рассмотрели пять исторических технологий: допроиз-водительную, рабскую, средневековую (феодальную), индустриальную (капиталистическую) и постиндустриальную (коммунистическую). При этом мы видели, что каждой эпохе развития присущ свой особый тип, источник (а если точнее — преобразователь) вводимой в производство энергии, свой особый принцип разделения общественного труда, особый исторический тип участников материального производства и воспроизводства общественной жизни в целом, свой особый характер взаимодействия между ними.
Поскольку, как мы это обсуждали, в каждом из производств реализуется, опредмечивается специфический тип знания, а знание — часть духовной культуры, мы можем дополнить ряды производственных (технологических) и социально-классовых
характеристик разных эпох развития и несколькими рядами культурологических определений. То есть, вспомнив о наших рисунках, символизировавших различные способы производства, в первую клеточку вписать: «прамифологическое знание», во вторую: «мифологическое знание», в третью: «каноническое, коллективно-субъективное знание», в четвертую: «науч
ное (индивидуальное и объективное) знание», в пятую... Тут мы будем вынуждены обойтись многоточием — клеточка пока что пуста, тем не менее логика нам подсказывает, что «постнаучное» знание грядущего общества, существующего по ту сторону сферы собственно материального производства, должно оказаться типологически отличным от современного научного знания43.
Следующий ряд культурологических определений, которые мы можем внести в наши клеточки, опишет способы социальной коммуникации. Их окажется также пять: доустный (звуко-предметно-действенный), устный (репродуцирующий первобытный способ общения членораздельной речью), письменный (репродуцирующий устную речь), печатный («массовый», репродуцирующий письменность; понятно, что к этому способу относятся и разные виды аудиовизуальной «печати», массового тиражирования звукозрительных «текстов»). Последняя клеточка опять же еще пуста, но мы можем с достаточным логическим основанием говорить о коммуникации следующего, по-слепечатного типа, которая должна типологически отличаться от массовой, т.е. современной, «печатной» коммуникации.
Сходную «пятичленку» составят и формы художественной деятельности. Правда, в первой клеточке, т.е. на прамифологи-ческой стадии, художественную деятельность мы вообще не сможем отличить от нехудожественной, ибо они еще просто не разделились; на мифологической — если и сможем, то лишь весьма условно: то, что покажется нам «искусством», окажется знаком, имеющим и утилитарно-практический, и сакральный, магический смысл; разные ветви духовной культуры тут еще синкретически связаны? «Без мифологии, — напоминает нам Е. Μ. Мелетинский, — была бы немыслима и материальная куль-
тура на древних стадиях развития человечества» (Фольклор. Поэтическая система. Μ., 1977. С. 24). Не обособились и «языки»
культуры: то, что мы примем за рисунок или скульптуру, окажется лишь сохранившейся декорацией неведомого нам действа.
В третьей клеточке художественная деятельность уже отделена от нехудожественной, т.е. появляется собственно художественная культура. Но эта культура еще не является автономной; она представляет собой служебную, прикладную исполнительскую искусность, а не искусство в строгом смысле слова. Отличие ее от искусства — в отсутствии индивидуального, собственного художественного содержания, в формальности. То есть художник здесь — не автор, а искусный исполнитель, не творец, а мастер; художество — искусное оформление, воспроизведение, изготовление предмета или текста, имеющего практический или религиозный смысл, искусная версификация традиционного образца, канона44.
Характерные жанры этого типа художественной деятельности: роспись, иконопись, литургические и мистериальные действа, театр импровизации, «житие», «поучение», эпос, сказка и т.д.
Искусство в строго терминологическом, а не расширительном значении слова — свободная, эмансипированная искусность, авторское творчество, создание индивидуальных и автономных («станковистских») художественных моделей мира — четвертое звено в цепочке форм художественной культуры, типическая деталь картины, возникающей в нашей четвертой клеточке. Концептуальные жанры этого типа художественной деятельности: роман (и другие «романные» жанры литературы — в отличие от фольклора, эпоса, а также «житий» и т.п. явлений словесности), станковая картина (в отличие от росписи и иконописи), кинематограф (и его предтеча — «литературный» театр — в отличие от обрядовых и импровизационных действ) и т.д. Культура эмансипируется, становится мозаичной и открытой, предполагающей свободный обмен духовными ценностями между народами, сохраняющей обычно национальную доминанту, но состоящей из самых разнородных фрагментов. И это, понятно же, не хаос, а переход художественной культуры к более сложной и высокой организации.
Что в пятой клеточке — мы опять же пока не знаем, тем не менее имеем право считать, что здесь появится не более совершенное, глубокое, талантливое и т.д. искусство, а просто некий новый тип эстетической деятельности, отличающийся от искусства в принципе — как живопись от иконописи, а икона от языческого идола (который — не символизация Бога, а сам Бог или его дубликат). Больше того: зная определенные закономерности, «правила» превращения одного типа культуры в другой, перехода из клеточки в клеточку (а правила тут, как мы уже могли убедиться, универсальны), либо проанализировав, изучив эти закономерности на эмпирически доступных примерах, мы можем теоретически вычислить и грядущий — следующий за искусством — тип художественного творчества, и грядущий — следующий за печатью — тип, способ коммуникации, и т.д., и т.п.
Пока нам важней заметить, что все структуры эпох истории (будь то способ материального производства или способ коммуникации, тип знания и тип художественной деятельности, характер классов и межклассовых отношений, а можно было бы добавить и такие феномены, как системы жизненных ценностей, верований, отношения полов, семья, нравственные, моральные нормы, язык и т.д.) поразительно изоморфны45. Все их можно изобразить как лучи, исходящие из единой точки и, словно бы при прохождении через ряд различных сред, преломляющиеся, дифференцирующиеся, расходящиеся по мере удаления от начала, но сохраняющие внутреннее соответствие в каждой данной среде.
И раб, и крестьянин, и рабочий — работники сферы овеществления.
И мифология, и фольклор, и искусство — формы художественной деятельности.
И вождь-жрец, и монарх, и президент республики — фигуры правителей.
И устная речь, и письменность, и печать — формы коммуникации.
И рабство, и крепость, и наем — формы правовых отношений.
И Т—Т, и Т—Д—Т, и Т — (Д—Т—Д) — Т — схемы обмена в обществе.
И мифологическое знание, и каноническое, коллективносубъективное знание, и наука — формы знания.
И тотальность, и синкретизм, и мозаичность — обозначения характера связи между структурами, элементами духовной культуры и культуры в целом.
И мускульная сила работника, и животное тягло, и механический двигатель — источники (преобразователи) вводимой в производство энергии.
Однако раб не похож на ремесленника (крестьянина), а тот на рабочего: это исторически разные типы работников. Больше того: исторически разные «модификации» Homo sapiens. Это легче понять, глядя в зеркало художественной культуры. Хотя человек, как и любое из высших животных, наделен индивидуальностью, в мифе мы увидим не индивидуальности, а личины, в эпосе и фольклоре — лики, и только в искусстве — лица. То есть увидим стадиально развивающийся процесс эмансипации человека, еще вовсе не завершившийся. Так мы, рассуждая о постиндустриальной формации, коммунизме, уже говорили о принципиальной возможности следующей фазы эмансипации, о превращении частного лица в уникальную — и тем самым нетипизируемую в искусстве, выступающую всегда как субъект культуры — реализацию индивидуальности: личность46.