Страница 25 из 59
может быть отнесено к первым инженерным изобретениям, заложившим технический базис промышленной революции». Но в принципе достаточно и того замечания, что матрицей информации является любой станок, «печатью», тиражированием образца — вся индустрия. Как получается прибыль здесь?
Предприниматель идет на рынок. Покупает бумагу и типографскую краску, предположим, за 1000 денежных единиц. Затем покупает рабочую силу. Предположим, что двух работников: одного — бывшего монастырского переписчика, изгнанного за скверный почерк и большие грехи, другого — неграмотного, но усердного малого. Первому заплатил 120, а второму 80. Заплатил, как и пишет Маркс, не за труд — они еще не трудились, — авансом оплатил их рабочую силу по полной стоимости (иначе работники не дотянули бы до следующей получки). 1000 + 120 + + 80 = 1200.
Теперь, казалось бы, надо взять нанятых работников и вести их эксплуатировать в арендованную, скажем, за 1500 денежных единиц печатню. Надо бы, не терпится, да нельзя. Труд, даже если понимать его просто как «целесообразную деятельность», есть реализация некой цели и образа, овеществление информации, знания: а это теперь тоже товар, который необходимо найти и купить. Разумеется, можно и не покупать, найти бесплатный. Например, печатать Писание. Но это, увы, рискованно: на дармовщину могли польститься и конкуренты,
рынок будет завален так, что и сотни оттисков не продашь. Поэтому лучше найти нечто оригинальное и являющееся чьей-то собственностью.
Предприниматель покупает этот товар в виде авторской рукописи. За 2000 единиц. Справедливо ли? Неизвестно. Однако автор не ропщет: видимо, такова стоимость полного воспроизводства рабочей силы автора и всех условий его труда. Итак, рукопись куплена. Однако в отличие от феодального мецената, покупавшего именно рукопись, т.е. некую вещь, капиталист в виде рукописи, в форме рукописи покупает нечто иное. Рукопись ему необходима лишь временно. Через месяц он может ее выбросить, вернуть автору или же подарить музею. В виде вещи, предмета — рукописи — предприниматель купил нечто невещественное, духовное: содержащуюся в рукописи информацию. Но информацию он «по справедливости» оплатить не может, поскольку ценность ее может оказаться и ложной, и практически бесконечной, а ее производство — творчество — никаким самым хитрым образом невозможно свести к марксову «простому труду»32. Понять это не составляет труда: сколько стоит музыка Баха? Сколько «простого труда» надо затратить, чтобы написать на листке бумаги: «Я помню чудное мгновенье»? Открыть: Е = тс2? Сочинить «Капитал»? Однако информация и
есть тот уникальный, теоретически верно вычисленный Марксом, но ошибочно отождествленный с рабочей силой товар, который «способен увеличивать стоимость в процессе его потребления»: овеществления, воплощения,
Словом, предприниматель, покупая рукопись, честно оплачивает автору его труд; можно даже сказать, что он выплачивает автору и некую ренту. Суть тут в том, что труд автора и товар, которым торгует автор, отличаются от других видов деятельности и других товаров несколькими особенностями:
— продав свое сочинение, автор отнюдь его не лишается, да еще повышает свой социальный статут (на это обстоятельство обращает внимание, например, А. Моль в известной работе «Социодинамика культуры»: свято веруя в справедливость трудовой концепции стоимости, он вынужден, однако, признать ее неприложимость к сфере духовного производства);
— в качестве профессиональной деятельности труд автора не отличается от труда рабочего или предпринимателя. В качестве же творческой деятельности труд автора — вообще не труд, т.е. не деятельность по чужому образу и подобию, а удовлетворение первой человеческой потребности: потребности преодолеть отчуждение, восстановить поврежденную коммуникацию с миром, — утоление страсти, инстинкта, по существу такого же, как инстинкт продолжения рода. Капиталист вынужден поощрять профессионализацию творчества, и автор, как всякий товаровладелец, старается продать свой труд подороже. Но если бы ему не платили, он отдал бы его и задаром или же доплатил бы сам, не постояв за ценой, как извечно доплачивали его коллеги: кто деньгами, кто свободой, кто жизнью. То, что он смог получить некую мзду за акт самореализации — погреть руки, а не сгореть в похищенном у богов огне, — его счастье.
Предприниматель, однако же, понимает; если он и переплатил за рукопись, все равно эта сделка выгодна, ибо в виде рукописи он купил товар, обладающий уникальным свойством. Объясним это свойство путем сравнения. Если бы капиталист купил стометровый рулон бумаги и продал его затем ста покупателям, каждому покупателю досталась бы лишь сотая часть потребительной стоимости рулона: метр бумаги. Но купленную в виде рукописи информацию можно поделить между любым числом покупателей, и каждому достанется полная потребительная стоимость рукописи — вся информация целиком.
Вот она, пользуясь выражением Энгельса, «исключительная удача» капиталиста, позволяющая ему реально проделать «фокус», рядом с которым кража чужого рабочего времени —
действительно, все равно что фокус в сравнении с чудодейством Христа, накормившего пять тысяч голодных пятью хлебами.
...Лишь теперь, купив в виде рукописи свободную (в данном частном значении: нетрадиционную, авторскую, оригиналь
ную) информацию, предприниматель может приступить к производству стоимостей. Для этого первый из нанятых им работников безучастно и рабски «переписывает», репродуцирует текст посредством металлических литер, набирая в день одну четырехстраничную матрицу. Второй смазывает матрицу краской и про-макивает ее листами бумаги, делая в день три тысячи оттисков. Через месяц предприниматель берет три тысячи книжек и относит на рынок, где продает по две единицы стоимости за штуку.
Несправедливо? Дорого? Но почему же? Покупатели вовсе не возмущаются. Ведь каждый из них, заплатив всего 2 денежные единицы, становится обладателем ценности, за которую предприниматель заплатил 2000 плюс еще почти единицу перенесенной на каждую книжку стоимости бумаги, краски, оборудования и рабочей силы.
Далее нехитрая арифметика: 2 × 3000 - (1200 + 1500 + 2000) = = 1300. Фокус, говоря энгельсовскими словами, проделан, при
бавочная стоимость произведена. 80 единиц из нее хозяин отдает под расчет первому работнику. Справедливо ли? Это вопрос особый, но речь в любом случае может теперь идти о справедливом или очень несправедливом дележе коллективной прибыли, а не о краже одним лицом прибавочного труда другого. Рабочая сила наборщика оплачена, возможно, несправедливо, труд же его оплачен не только полностью, но и многократно, ведь работник «переписал», изготовил за месяц ровно один экземпляр книги (и сделать это было, право же, не труднее, чем переписать от руки), получил же за это стоимость ровно ста экземпляров.
Второй работник — по марксовым же подсчетам — не должен получать больше первого: его рабочая сила дешевле, так как ниже стоимость ее подготовки. Тем не менее капиталист отдает ему несколько большую долю прибыли: 120 единиц. Отдает, вздыхая: ничего не поделать, доступный по цене автомат пока не изобретен, а заниматься однообразным трудом без соответствующей компенсации за его «непрестижность» никто не хочет.
Оставшиеся 1100 единиц стоимости предприниматель кладет в карман: одну часть в свой, другую часть в государственный. Цикл производства прибавочной, репродукционной стоимости — промышленный оборот — завершен...
Мы рассмотрели простейший пример производства индустриальной прибыли, возникающей при тиражировании руко-писи33. Но такой же «рукописью» являются и чертеж, и технологическая идея, «репродукцией» — каждый оборот ротора электростанции, а матрицей свободного знания (свободного — уже в том общем, широком смысле, что оно независимо от субъекта, объективно-научно, а поэтому может отчуждаться и передаваться средству труда, машине) — вся индустрия, ставшая — по замечательному определению Маркса — «экспериментальной наукой», сделавшая науку непосредственной производительной силой, разорвавшей связь между приращением потребительных стоимостей и трудовыми затратами.