Страница 21 из 59
Между тремя типами вводимой в производство энергии и тремя типами знания существует определенная связь, воплощающаяся в средствах труда, орудиях. При всем их огромном разнообразии их можно классифицировать в зависимости от того, коррелятом какого типа знания и энергии является данный тип, данная совокупность орудий, что и позволяет средствам труда служить своего рода эмблемами разных способов производства, разных исторических технологий26.
С той поры, когда люди впервые «перековали мечи на орала», обратили заступ или топор в мотыгу, а копье в пастушеский посох, т.е. перешли от добычи к собственно производству, и до наших дней способов производства существовало три.
Первый — рабский. Не «рабовладельческий» — просто рабский. Совесть науки — ее логичность, и если уж полагать институт невольничества константой способа производства, то следует заключить, что своего апогея «рабовладельческий способ» достиг лишь в сталинских и гитлеровских трудовых лагерях. Между тем в древних обществах развитого института невольничества, вероятно, не было: существование подобного института мыслимо лишь при значительном техническом перепаде между орудиями принуждения и орудиями труда либо при высокой специализированности орудий. В противном случае угнетенные либо не смогут прокормить своих угнетателей, либо смогут их без особого труда перебить.
Маркс на «рабовладельческом способе» не настаивал. Узнав, что в большинстве государств древнего мира труд невольников использовался лишь спорадически, во всяком случае не был основой существования общества, Маркс заменил «рабовладельческий способ» двумя: «азиатским способом производства» и «античным способом производства» (некоторые античные государства действительно жили трудом рабов). Такая схема — ближе к эмпирии, но еще дальше от истины. Дело в том, что «античный способ» — это не дофеодальный, а постфеодальный, квазикапиталистический тип производства, о чем мы подробнее скажем ниже. Под псевдонимом же «азиатского способа» скрывается один из возможных социальных укладов обществ, производящих рабским или феодальным (а в особо аномальных случаях — индустриальным) способом. В таком обществе мы не отыщем рабов или крепостных, так как все тут являются рабами или крепостными единого собственника — государства; все, включая и рабовладельцев, и феодалов самого высокого ранга.
Но если «рабовладельческий способ» — теоретическая химера, то рабский — историческая реальность. Рабское производство — это производство, информационным источником которого является мифологическое знание, а энергетическим — мускульная сила работника. Раб — живое орудие, имеющее устойчивую, рутинную программу деятельности, задаваемую мифологией общества. Социальное разделение труда в таком производстве, если оно происходит и заходит достаточно далеко, оказывается разделением относительно конкретного (информационного) и абстрактного (энергетического) начал труда. Одни индивиды становятся хранителями знания — программы жизнедеятельности сообщества (жрецы-вожди), другие утрачивают самостоятельность, оказываясь не в политической или экономической, а в духовной зависимости от первых.
Язык наш — враг наш, он выдает нас, когда мы врем. Мы говорим: раб — невольник, принуждаемый к труду мечом и
бичом, угнетаемый рабовладельцем и враждебный ему, а язык напоминает, опровергает: «рабски предан», «рабски зависим»27. То есть рабство в его исходной форме — это отношение идеологическое, основанное на невольничестве сознания, а не плоти, симбиоз программиста и живого орудия. Рабское общество тоталитарно: это естественно объясняется недифференциро-
ванностью начал (плана деятельности и плана отношений в сообществе, идеологии, технологии и т.д.) в мифологической культуре, что предполагает и строжайшую регламентированность, ритуальность и планомерность всей организации жизни.
Разделение относительно двух начал труда в рабском обществе может несколько усложняться разделением по предметному принципу, т.е. по отношению к духовному, материальному и политическому производствам (практически это должно означать специализацию части членов сообщества в качестве воинов), однако недифференцированность мифологической формы знания ограничивает возможности подобной стратификации28.
Второй способ производства — феодальный. Возможно, его точнее назвать крестьянско-ремесленным, но дело, в конце концов, не в слове, а в том значении, которое мы ему придаем. Поэтому удовлетворимся термином «феодальный» — тем паче что первоначально данный тип производства складывался в земледельческих регионах, индуцируя затем изоморфные изменения в сферах животноводства и ремесла.
Предпосылкой феодального производства является доведение присущего рабству разделения труда до критического предела. Конкретное начало труда все более концентрируется в деятельности одних работников, а другие все более от него отчуждаются, утрачивают конкретность, самостоятельность — «абстрагируются», превращаясь в полностью лишенный собственной воли источник энергии, в двуногое тягло, которое уже легко заменить в этом качестве тяглом четвероногим.
Второй предпосылкой генезиса феодального способа производства должно было быть усложнение и разложение мифологии. Возникающую при этом картину можно представить так: между жрецом и деградировавшими рабами появляется новый работник — возвысившийся раб или низший жрец, становящийся субъектом низшего, секулярного знания, пашущий на деградировавших рабах. Негативизм подобной коллизии очевиден, но он снимается с появлением животного тягла, освобождающим человека от роли основного энергетического источника производства: история всякий раз создает сначала как бы негативные прообразы будущего, а затем проявляет их позитивный смысл.
Работник, налегающий на соху, кем бы ни был он по своему правовому статусу, уже не раб, а крестьянин, ибо он самодеятельный работник: и технолог, и управляющий, и исполнитель в сфере своего производства. Феодальное производство — это производство, информационным источником которого является коллективно-субъективное, «фольклорное» знание (традиционная схема как основа исполнительской импровизации), а энергетическим — тягловое животное.
В такое производство невозможно ввести работников, которые исполняли бы роли хранителя знания (идеолога, специалиста, т.е. по нашей российской терминологии — интеллигента) и управляющего, принадлежавшие в рабском производстве жрецу, — вакансии заняты. Поэтому общественное разделение труда при феодальном способе производства может быть лишь разделением по предметному принципу, т.е. относительно трех общественных производств: материального, духовного, поли
тического.
Крестьянин (ремесленник) становится единственным, универсальным и автономным работником материального производства. Но будучи не только исполнителем, но и субъектом знания, идеологом, и отгороженный от других классов общества барьером письменности (крестьянин — субъект «низших», десакрализованных частей мифологии, сохраняющихся в форме устной традиции и утилитарных предметов, а не «писания»), он создает и собственную, тесно связанную с его производством и бытом художественную культуру — фольклор. Ни раб, ни рабочий собственной, особой культуры иметь не могут.
Представители духовного и политического производства освобождаются от задач, которые связаны с ведением производства материального. Политическое и духовное производство становятся «чисто политическим» и «чисто духовным», что и формирует классы военно-политических правителей — феодалов и духовенства, делая классы феодального общества замкнутыми сословиями. Идеологические регуляторы отношений в обществе дополняются, отчасти заменяются политическими, отделившимися от идеологических; их юридическим выражением являются те или иные разновидности серважа, крепости.