Страница 13 из 59
Отступление в форме условно-разделительных силлогизмов
Является ли нарисованная картина подлинным описанием предыстории? Нет. Подлинная — тысячекратно сложней. Предыстория человека — сколько ни собирай черепов или черепков, — возможно, навсегда останется «черным ящиком». Но мы предложили его логическую модель, позволяющую построить непротиворечивую теорию исторического процесса, а пока, предварительно, сделать ряд выводов общеметодологического порядка.
1. «Трудовая» гипотеза не может служить основанием научной теории происхождения и развития общества — именно потому, что это гипотеза, а не аксиома. Но отчуждение, т.е. то, что человек есть существо с недостаточной инстинктивной коммуникацией, не имеющее врожденного плана деятельности и отношений в сообществе, — аксиома. Теория, предполагающая отчуждение своей отправной посылкой, обретает аксиоматическое, а не гипотетическое основание, следовательно, может быть построена в соответствии с правилами, принятыми в науке.
Мы убедились, что, предполагая причиной антропогенеза первоначальное отчуждение, можно преодолеть те противоречия, которые оказываются фатальными для «трудовой» концепции: согласовать антропогенез с генетикой и, что не менее важно, с логикой. При исходной посылке: причиной происхождения человека, общества и культуры является отчуждение, обусловившее переход от существования по видовой, заданной природой программе к существованию по чужому образу и подобию, — при такой исходной посылке нет никакого противоречия в том, что специфически человеческий (неинстинктивный) способ деятельности — труд — и само нахождение образа, т.е. зачатки творчества, появляются раньше самого человека. При этом отпадает необходимость в модернизации, в приписывании прачеловеку, животному, обезьяне фантастических, сверхъестественных для него интеллектуальных способностей; происхождение даже очень сложных искусственных регуляционных и коммуникативных систем, включая корень культуры — культ, получает естественное объяснение естественными причинами, а не дикими домыслами — вроде того, что богов и т.п. мифических существ древние люди придумали от невежества, суеверного страха перед природой и богатой буйной фантазии.
2. В зависимости от того, что принять за начало детерминации исторического процесса, труд или отчуждение, мы, рассуждая в строгом соответствии с правилами формальной логики, придем к резко отличающимся друг от друга выводам. Проиллюстрирую это двумя примерами.
А. Если причиной происхождения человека и общества мыслится труд, то причиной исторического развития — прогресс «материального производства», «материальных производительный сил» (что при данной исходной посылке вполне логично). Однако в результате наш «исторический материализм» неизбежно оказывается либо ложноматериалистическим, либо ложномонистическим построением. Труд, материальное производство, развитие производительных сил приходится признать подобием бога или гегелевского Абсолютного духа, т.е. субстанцией, обладающей имманентным свойством саморазвития («производительные силы развиваются непрерывно», как говорится во всех катехизисах по «истмату»). Если же этого не признавать, то надо ответить на несколько «наивных» вопросов. Чем обусловлено развитие самого материального производства, самих производительных сил? Почему в одних регионах мира они развивались, а в других почему-то стабилизировались на весьма архаичном уровне?
Ответ на эти вопросы известен. Производительные силы развивались в зависимости от потребностей общества, особенностей природной среды, требующей или не требующей совершенствовать технологию, позволяющей или не позволяющей это делать, от демографических и политических факторов, в свою очередь зависящих от верований, обычаев и т.д. Такие ответы снимают противоречия «трудовой» концепции с фактами и придают ей более реалистический облик, но, увы, разрушают саму концепцию: у «первопричины» обнаруживаются свои причины, т.е. претензии концепции на монистичность, попытки вывести закономерности исторического процесса из единого основания оказываются ложными.
Но если началом детерминации мыслится отчуждение, то никаких противоречий ни с фактами, ни в логической структуре самой концепции не возникает. Отчуждение-освобождение человека само становится и причиной нестабильности, усиления напряженности в системе «сообщество—природа», и возможностью ослаблять напряженность путем эволюционного изменения характера деятельности и отношений в сообществе или качественной, радикальной смены самого образа, типа приспособления к условиям жизни (первое — подсистемный, второе — системный, или «формационный», гомеостат).
Б. Если за причину развития принимается труд, производство, то в теории с неизбежностью возникает квазииерархи-ческая цепочка детерминаций: уровень развития производительных сил определяет характер производственных отношений, производственные отношения определяют отношения по поводу собственности, т.е. отношения экономические, они в свою очередь (хотя и в «конечном счете», как оговаривался в конце жизни Энгельс и особо акцентируют эпигоны) определяют все прочие, являются «базисом» политической, идеологической, культурной «надстройки». Внутренняя неустойчивость этой иерархической пирамиды обнаруживается при первом же столкновении с фактами. Например, очень трудно, не впав в мистицизм, понять, почему капиталистический «базис» появился лишь после того, как возникли такие его «надстройки», как христианский протестантизм в религии, гелиоцентризм в картине мироздания, реализм в художественном творчестве и т.д. (конкретней обо всех этих феноменах — позже), но ни капиталистический «базис», ни «базис» этого «базиса» — индустриальное производство — не возникали без внешнего воздействия в обществах, исповедующих, например, ислам.
Чтобы оценить прочность построений, возводимых на базе «трудовой» гипотезы, возьмем основополагающий постулат, коим «истматчики» предваряли едва ли не каждое изложение «научных законов исторического развития»18.
«Люди, — гласит этот постулат, — прежде чем быть в состоянии заниматься политикой, наукой, искусством и т.д., в первую очередь должны есть, пить, иметь жилище, одеваться. Но для этого они должны производить непосредственные материальные средства жизни»19.
В психологии такого рода забывчивость называется вытеснением: невротик вытесняет из памяти в подсознание те воспоминания, события, факты, которые являются для него постыдными, мучительными, травмирующими. В подобных случаях надо обращаться к врачу, к психоаналитику, который поможет выявлению скрытых травм и их изживанию. Однако больные часто противятся этой мучительной для них процедуре, симулируют здоровье и замещают, сублимируют вытесненное посредством каких-либо фантазий и мифов или же переводят внимание на безопасные для них объекты и темы. Точно так же нувориши, выскочившие из грязи в князи, обращаются к прохиндеям, которые всего за 600 у.е. (такова последняя такса) обещают отрыть в архивах их дворянские корни, а философы истории, отскочившие от марксизма, стараются показать, что их «крестными» были Бердяев, Карсавин, Соловьев и т.п. Надо ли удивляться, что не изжив, а вытеснив из сознания 70 лет нашей «марксистской» истории, мы — не в философских фантазиях, а в реальности — оказались где-то в районе 1913-1916 годов со всей их мерзостью разлагающейся империи, сумасбродствами «миллионщиков», нищетой большинства и социалистической — только уже не марксистско-ленинской и, к сожалению, не какой-нибудь «шведской», а национал-соцалистической перспективой. Поэтому — надо помнить.
19 Цитирую по изданию: Исторический материализм (Μ., 1975. С. 30), поскольку на нем, похоже, «исторический материализм» закончился, если не защитать попытку, собрав под предводительством академика И. Т. Фролова весь философский истеблишмент «марксистской» страны, создать обновленный, «перестроечный» мировоззренческий минимум для высших учебных заведений — двухтомное «Введение в философию» (1989). Итог (если говорить не про историю философии, а про философию истории): бессистемный, талмудообразный требник, толкующий различные категории и понятия: «бытие», «материя», «диалектика», «практика», «человек», «познание», «наука», «культура», «общество», «будущее» и т.п. «Основополагающие идеи» остались все те же, но, чтобы вывести «истмат» из-под критики, саму систему, конструкцию демонтировали, разложив детали по секциям, как в детском наборе-игре «Сделай сам». Увы, на основе представлений о целом — историческом развитии общества, — рассованных по разным главам второго тома, никакой новой конструкции создать невозможно. Старые догматики были по крайней мере бесхитростней, и в этом смысле — честней.