Страница 9 из 10
— Пять секунд, — неумолимо прозвучало в наушниках.
Еще немного. Достал.
— Четыре.
Взялся за диск. Подобрал к себе.
— Три.
Замахнулся.
— Две.
И сколько хватало сил, кинул. Рука выскользнула из отверстия в сетке. Эдуард оторвался от шахты. Полетел вслед за диском. Сверкающий на ярком солнце «блин» быстро приближался.
— Одна.
Эдуард обернулся. Шахта отдалялась от него. До нее уже нельзя было ничем достать. Из отверстия на стыках секций выглядывал облаченный в скафандр Борис. Но не его сейчас видел Эдуард. Перед его глазами возникли лица жены и дочери. Александра поглаживала чуть выступающий в пуховике живот. Ее губы прошептали: «Хорошо, пап. Я назову ее Авророй».
— Ноль.
Как только Борис услышал, что мина взорвется через 30 секунд, ему стало не по себе. Неужели это все? Наказание за предательство. Но при всем понимании вины, он не хотел умирать. Пусть будет все, что угодно, но только не смерть.
Он смотрел на мину в руках шефа и видел в ней свою страшную судьбу. Даже если он сейчас сиганет в шахту к кабине, это не спасет его. Взрывом разнесет верхнюю часть шахты, а следом разрушится и вся остальная конструкция вместе с кабиной Лифта. Поэтому слова Эдуарда о том, что он выбросит мину за пределы шахты, вернули Бориса к пониманию того, что еще не все потеряно. Он облегченно вздохнул, когда увидел, как шеф швырнул «кругляш» в космос. Но радость длилась недолго. Мина вновь соединилась с шахтой. Только теперь она была снаружи, и ее достать теперь стало намного сложнее.
Страх неминуемой гибели вновь обуял Бориса. Он как сквозь сон услышал слова шефа придержать трос и машинально выбрал его и натянул. Эдуард полез вниз. Борис понемногу отпускал трос и думал только об одном: лишь бы шеф успел.
— Пятнадцать секунд, — очередной раз прозвучали слова Странника.
Борис наблюдал, как Эдуард приближается к мине. Трос скользил между пальцев. И вдруг это скольжение прекратилось. Борис глянул в сторону петли, за которую был зацеплен карабин. Трос был выбран полностью. Он натянулся. А Эдуард, болтаясь на нем, все еще не доставал до мины.
— Десять секунд.
Борис сообщил шефу, что трос выбран. А у самого похолодело в груди. Он начал прощаться с жизнью, вспоминая маму, родных, Оксану, чуть не сгинувшую сегодня в глубине шахта, а также свое признание Эдуарду.
Трос в руках ослаб. Борис глянул вниз и увидел, что его конец с карабином свободно болтается, а Эдуард, зацепившись одной рукой за стену, пытается второй дотянуться до мины. Это безумие! Неужели он на что-то надеется?
— Пять секунд.
Эдуард все же дотянулся до мины. Швырнул ее. И сам неуклюже оторвался от шахты и полетел в сторону сверкающего на солнце диска.
— Одна.
Эдуард стремительно догонял диск. Он беспомощно барахтался в пустом пространстве. Но это ему не помогало. Диск был совсем рядом.
— Ноль.
Ярко вспыхнуло. Глаза резануло светом, заставив зажмуриться. Ожидаемого звука взрыва Борис не услышал. Но как только вспышка погасла, от того места, где еще мгновение назад была мина, разлетались в разные стороны мелкие бесформенные частицы. Скафандр с Эдуардом пропал.
— Эдуард Львович! — вырвалось у Бориса. — Вы слышите меня?
Эфир ответил немым молчанием.
Глава 10
Борис молча спустился к кабине. Еще будучи на площадке, он сообщил Страннику о гибели Эдуарда, а потом, пыхтя и цепляясь за тросы, пробирался по шахте. Судьба отвела от него страшный конец, а значит, думал он, все образуется. Шефа было жаль, конечно. Но, с другой стороны, он унес с собой и тот неприятный разговор, в котором Борису пришлось во всем признаться. Теперь же опасность устранена, рекуператор восстановлен, а значит, Лифт можно запускать. Они благополучно смогут закончить испытания и вернуться на Землю.
Выйдя из шлюзовой, Борис увидел своих товарищей. Они все спустились в служебный отсек и теперь молча встречали его.
— Мне очень жаль, — произнес Борис. — Эдуард Львович ценой своей жизни спас всех нас и свое детище. Будем же его помнить всегда и чтить его светлое имя.
Оксана отвернулась. Послышались ее рыдания, а от ее лица поплыли по воздуху прозрачные капельки.
Борис связался с ЦУЛом и доложил Федору Крашенинникову о гибели начальника и о том, что они готовы вновь запустить Лифт. Крашенинников дал разрешение на запуск Лифта и приказал довести испытания до конца.
Все кроме Бориса вернулись в основной модуль. Борис, оставшийся в аппаратной, подал питание на энергоблоки и привел кабину в движение. Они медленно начали подниматься, вновь набирая скорость.
Через час Лифт достиг станции «Гагарин». Это была конечная точка подъема. Обменявшись приветствиями с космонавтами, находящимися на станции, экипаж Лифта вновь занял свои места, и они начали спуск.
После случившегося с Эдуардом все пребывали в молчании. Разговор не клеился. Каждый сидел в своем кресле и, казалось, все боялись смотреть друг другу в глаза, будто каждый из них винил себя в гибели шефа.
Борис тоже молчал. Последние секунды Эдуарда Львовича вновь и вновь проматывались в его памяти. Но Борис утешал себя тем, что теперь все позади. Он по старшинству занял место руководителя группы. Теперь его не будет затмевать тень шефа. Теперь между ним и Оксаной не будет Эдуарда Львовича, и может она, наконец, обратит внимание на Бориса? Ведь он не желал смерти начальнику и не виноват в том, что так получилось. Его, Бориса нет в том вины. Так он думал, забыв совсем о том, что именно благодаря ему дрон сел на площадку шахты и оставил там мину. Но такие мысли Борис поспешил загнать в самый дальний угол подсознания. Теперь его жизнь начинается заново. Теперь он — главный. Теперь проект становится его делом. Ведь не зря же он отдал ему последние десять лет жизни.
За стеклами иллюминаторов поголубело. Тело вновь обретало вес, от которого Борис успел уже отвыкнуть. В кабине становилось душно. Запасы кислорода, рассчитанные на один подъем, заканчивались. Товарищи сидели молча. Нараьян тяжело дышал, по его смуглому лицу стекали капли пота. Оксана, все еще бледная, сидела, прикрыв глаза. Странник, сняв очки, уставился в невидимую точку перед собой, по его отрешенному виду нельзя было догадаться, о чем он думает.
На главном экране монитора сменялись цифры, отсчитывающие оставшиеся метры. Ход лифта замедлялся, а вместе с ним тело наливалось свинцом. Вот кабина коснулась земли, пол чуть дрогнул. Дверь плавно отошла, впустив в салон, хоть и жаркий, но все же свежий воздух.
Борис и его коллеги отстегнулись, поднялись с кресел и направились к выходу.
Прямо от трапа была раскатана длинная ковровая дорожка, которая вела к узкому проходу между расставленных вокруг площадки заграждений. На металлический заборчик наседала толпа, состоящая из служащих КосмоЛифта, рабочих, строителей, местных зевак в национальной одежде. Ближе к проходу стояло начальство: Синицын, Крашенинников, члены московской комиссии. При появлении команды Лифта все шумно захлопали, раздались возгласы с неразборчивыми приветствиями. Защелкали фотокамеры, сверкая вспышками.
Борис, шедший чуть впереди товарищей, поднял руку и помахал. Они прошли по дорожке к проходу. Народ встречал их как героев, совершивших невиданный подвиг. Это ласкало самолюбие Бориса. Он даже забыл о той страшной утрате, через которую им пришлось пройти, чтобы не просто завершить испытания, но и самим остаться в живых. Он широко улыбался и кивал встречающимся лицам.
Когда они приблизились к проходу, толпа расступилась. Борис направился мимо высоких начальников, которые в отличие от остальных, вели себя сдержанно и лишь короткими кивками приветствовали экипаж. Он заметил рядом с Крашенинниковым малоприметного мужчину с серыми глазками и в таком же, как и глазки, сером плаще. Раньше Борис никогда его не видел, и в числе тех, кто приехал из Москвы в составе комиссии, этот человек заметен тоже не был. Почему Борис сейчас обратил на него внимание, он сам себе объяснить не мог. Видимо, эта странная неприметность мужчины в сером и выделяла его среди прочих. Когда их команда поравнялась с незнакомцем, тот как-то странно улыбнулся самым краешком губ. И от Бориса не ускользнуло, как в ответ на эту малозаметную улыбку ответил едва различимым кивком Странник. Что бы это значило?