Страница 4 из 10
— Как? — воскликнул Нараьян. — Это же опасно. На такой высоте уровень радиации запредельный.
— Скафандры, которые у нас имеются, способны защитить от нее при недолгом нахождении в космосе, — попытался успокоить доктора Эдуард. — Если будем работать быстро, опасность сведется к минимуму. Основная сложность: добраться до стыка секций и не упасть в шахту. Дело связано с риском, поэтому предлагаю вам самим решить, кто пойдет.
В кабине повисло молчание. Товарищи Эдуарда покачивались перед ним, держась, кто за что сумел ухватиться. Тишину нарушила Оксана.
— Я заменю блок.
Странник, Борис и Нараьян развернулись к ней.
— Это опасное дело, — сказал Эдуард. — Может лучше мужчины.
— Виктор нужен здесь, — возразила она. — Лучше его никто в приборах Лифта не разбирается. Нараьян — врач, он тоже должен оставаться здесь, чтобы оказать в случае чего помощь любому из нас.
— Тогда я, — начал было Эдуард, но Оксана его перебила:
— Вы должны руководить нашими действиями. Вам нельзя покидать кабину.
— Тогда я пойду, — вставил Борис. — Я хорошо знаю конструкцию, знаю, в каком месте находится блок и как его заменить.
— В одиночку никто не пойдет, — сказал Эдуард. — Оксана все разложила верно. Из всех нас лучшими кандидатурами будут Борис и Оксана, как бы я не хотел ее отпускать. Но с Борисом ей все-таки будет спокойнее.
Она благодарно взглянула на Эдуарда, а потом как-то не очень добро стрельнула глазами в сторону Бориса. Эдуард давно заметил, что он не равнодушен к Оксане, но она почему-то не желает отвечать Борису взаимностью и всегда сторонится его. Но здесь нет места для личных приязней и неприязней. Здесь каждый друг другу товарищ и брат, поэтому должен выполнять свою задачу, не смотря ни на какие симпатии или антипатии, которые все должны были оставить там — на Земле.
— Торопитесь, — сказал им Эдуард. — Времени у нас мало.
Борис и Оксана спустились в служебный модуль. Следом за ними туда же пробрался и Эдуард. Он проводил их в кладовую. Там они облачились в скафандры, Борис взял блок, и затем они перешли в шлюзовую камеру.
Эдуард вышел в тамбур перед лестницей на второй этаж, как услышал, что из аппаратной раздается звонок. Пришлось перебраться к приборной панели и взять трубку.
— Эдуард Львович? — вкрадчиво прозвучал незнакомый голос. — Вас беспокоит Виктор Смирнов, полковник внешней разведки.
Эдуард глянул в сторону тамбура, нет ли там никого. Почему-то ему показалось, что с полковником лучше разговаривать один-на-один.
— Я слушаю вас, полковник.
— То, что у вас произошло, это не просто авария. Это диверсия.
— С чего вы это взяли?
— Наши службы засекли объект, который подлетел к шахте Лифта как раз перед тем, как кабина остановилась, а затем вылетел и скрылся за пределами Земли.
— Это интересно. Выходит, рекуператор поврежден тем объектом?
— Если сопоставить факты, то да. Но тут вопрос в другом. Чтобы дрон (а мы думаем, что это был дрон) залетел в нужное место и в нужное время, его должен был кто-то направлять. И этот кто-то находится среди вашего экипажа.
— Вы в этом уверены?
— Без помощи человека, знающего, куда именно нужно подлететь дрону и что именно отключить, здесь не обойтись. С Земли это вряд ли кто-то сделал, потому что он должен был знать, где именно находится кабина в тот момент, когда дрон должен был подлететь. Так что этот кто-то находится среди вас.
— Но зачем ему это делать, если он таким образом оказывается в опасности вместе со всеми нами?
— Видимо, расчет на то, что реальной опасности нет. Из строя специально выведен блок, который можно заменить, после чего Лифт продолжит свою работу.
— Тогда для чего все это?
— Чтобы сорвать приемку Лифта. Расчет на то, что комиссия не примет Лифт, работы по его запуску остановят для проведения расследования, а американцы в это время успеют закончить свой проект и первыми запустят свой лифт.
— К чему такие сложности? Я не понимаю.
— Да вам и не нужно понимать. Главное, чтобы вы знали, что среди вас враг, и проявляли осторожность. Ну и бдительность, конечно. Он нам будет нужен, когда вы вернетесь.
Глава 5
Выходить было страшно. Ведь Борис ни разу не был не то, что в космосе, но и на такой высоте, где по сути уже начинался космос. Но рядом находилась Оксана, и он не смел показать ей хоть толику страха.
Блок поместили в специальный ранец, который Борис пристегнул к своему скафандру. После того, как воздух был высосан из камеры, кнопка для открывания люка загорелась зеленым. Борис ткнул ее пальцем, и затвор, закрывающий круглый проем, отошел и сдвинулся в сторону.
— Я пойду вперед, — сказал Борис в микрофон, размещенный внутри шлема.
Он зацепился страховочным тросом и пролез в отверстие люка. От днища кабины отходили вниз транспортировочные канаты. Борис схватился за один из них и сдвинулся в сторону, освобождая проход для Оксаны. Он отцепил страховочный трос и произнес:
— Можешь выходить. Только страховку прицепи.
Вскоре появилась Оксана. Сначала ее ноги, потом туловище, а затем и голова, закрытая шлемом. Борис протянул ей руку. Она схватила его пальцы, облаченные в толстую ткань перчатки, и перебралась ближе к нему.
— По шахте можно перемещаться, держась за канаты, — сказал Борис. — Придется обойтись без страховочных тросов. Их длины не хватит. Поэтому отцепляй его и переходи в свободную часть шахты. А я закрою люк.
Закончив с люком, Борис вызвал Эдуарда и сообщил ему, что они покинули кабину.
Оксана к тому времени уже перебралась к канатам, которые протянулись параллельно кабине. Борис поспешил к ней. Он пропустил Оксану вперед, а сам двигался следом, перебирая руками по туго натянутому тягловому тросу. Притяжения Земли на этой высоте не чувствовалось, поэтому двигаться было не трудно. Но если отпустить трос и повиснуть, то начинаешь медленно падать вниз, постепенно набирая скорость с ускорением свободного падения. Борис знал об этом и не рисковал отпускать канат.
Стены шахты были сделаны из сверхпрочной сетки, которую разрабатывала Оксана. Благодаря тонким и очень легким нитям, сетка была почти прозрачной. Сквозь нее виднелась земная поверхность, подернутая голубой дымкой. А на уровне глаз и вверху чернел космос. Солнце, похожее здесь на огромный прожектор, стояло в зените и слепило глаза, если повернуться к нему лицом. Даже защитное стекло скафандра не спасало от его ярких лучей.
Борис и Оксана прошли вдоль кабины. В светящихся окошках иллюминаторов виднелись лица Эдуарда и Нараьяна, прильнувших к стеклам и внимательно следивших за своими товарищами. Борис махнул им рукой и полез дальше.
Кабина осталась позади. Они медленно поднимались в полной тишине молчавшего космоса, от которого их отгораживала полупрозрачная сетка. Тишина давила. Яркий солнечный свет не давал смотреть вверх, туда, куда они двигались. Борис не выдержал и сказал:
— Оксан, ты в порядке?
— Почему я должна быть не в порядке?
— На тебя не давит эта тишина?
— Непривычно, конечно, но терпимо. Быстрее бы добраться, заменить блок и вернуться.
Она продолжала лезть. Ступни ее ботинок мелькали перед глазами Бориса. Он двигался следом за ней, готовый в любой момент подстраховать ее. Ему не давала покоя мысль: зачем она вызвалась идти? Убедившись, что канал с аппаратной отключен и его никто, кроме Оксаны не может слышать, Борис спросил:
— Это ты из-за него пошла? Можешь не отвечать, я знаю, что из-за него. Ты думаешь, он сможет тебе ответить взаимностью? Да он совершенно не замечает тебя. Он даже жены своей не замечает, ему семья не нужна. Неужели ты не видишь этого?
Голос Оксаны не заставил себя ждать и прозвучал, слегка искажаясь наушниками:
— Да, из-за него. Потому что я его люблю. И мне все равно, замечает он или нет. Сейчас я сделаю все, чтобы спасти его проект.
— Ты просто неисправимая, извиняюсь за выражение, дура. Рядом с тобой человек, готовый пылинки с тебя сдувать, а ты вбила себе в голову этого бездушного робота, помешанного на своей работе.