Страница 99 из 1990
Им открыла Моника Дин. Она представила их матери и Крокетт как возможных покупателей «Красного дома», что объясняло их желание осмотреть дом и сад. Томми не рассказал Монике о сделанных им выводах, но задавал ей различные наводящие вопросы. Часть одежды и личных вещей покойной отдали Крокетт, а остальное отправили бедным семьям. Все было тщательно просмотрено.
— Ваша тетя оставила какие-нибудь бумаги?
— Да, в письменном столе и в ящике комода в ее спальне, но там не было ничего важного.
— Их выбросили?
— Нет, моя мать не любит выбрасывать старые бумаги. Среди них были какие-то старомодные рецепты, которые она хотела как-нибудь изучить.
— Отлично, — одобрил Томми. Затем он спросил, указав на старика, работавшего в саду возле одной из клумб: — Этот садовник работал здесь при вашей тете?
— Да, приходил три раза в неделю. Он живет в деревне. От бедняги уже нет никакого толку. К нам он приходит раз в неделю приводить сад в порядок. Большего мы не можем себе позволить.
Томми подмигнул Таппенс, давая ей знак не отходить от Моники, а сам направился туда, где работал садовник. Отпустив старику пару комплиментов, он небрежно осведомился:
— Вы как-то зарыли здесь коробку для старой леди, верно?
— Нет, сэр, я ничего не зарывал. Зачем это ей могло понадобиться?
Томми покачал головой и, нахмурившись, зашагал назад к дому. Оставалась надежда, что изучение бумаг старой леди даст какой-нибудь ключ, иначе проблема могла остаться нераскрытой. Дом был старинным, но не настолько, чтобы содержать потайную комнату или коридор.
Прежде чем удалиться, Моника принесла им большую картонную коробку, перевязанную тесемкой.
— Я собрала все бумаги, — сказала она. — Подумала, может, вы захотите взять их с собой, чтобы просмотреть как следует. Но я уверена, что вы не найдете там ничего, способного пролить свет на таинственные происшествия в этом доме…
Ее прервал ужасающий грохот наверху. Томми помчался по лестнице. В одной из комнат на полу лежали разбитые вдребезги кувшин и глиняная миска. В помещении никого не было.
— Привидение снова взялось за свои трюки, — усмехнулся Томми.
Он задумчиво спустился вниз.
— Мисс Дин, не мог бы я немного побеседовать с Крокетт?
— Конечно. Сейчас я ее позову.
Моника вышла в кухню и вернулась с пожилой служанкой.
— Мы подумываем купить этот дом, — вежливо заговорил Томми, — и моя жена интересуется, согласились бы вы остаться с нами.
На полном достоинства лице Крокетт не отразилось никаких эмоций.
— Благодарю вас, сэр, — ответила она. — Мне надо подумать.
Томми повернулся к Монике:
— Мне нравится дом, мисс Дин. Насколько я понимаю, есть еще один потенциальный покупатель. Я знаю, сколько он предлагает за дом, и охотно заплачу на сотню больше. Уверяю вас, это хорошая цена.
Моника что-то пробормотала, и Бересфорды откланялись.
— Я был прав, — сказал Томми, когда они шли по подъездной аллее. — Крокетт в этом замешана. Обратила внимание, как она запыхалась? Это потому, что она бежала вниз по черной лестнице, разбив кувшин и миску. Вероятно, Крокетт иногда тайком впускала в дом племянника, и он занимался тут полтергейстом, или как ты это называешь, пока она прислуживала за столом как ни в чем не бывало. Вот увидишь, до конца дня доктор О’Нилл сделает очередное предложение.
И действительно, после обеда принесли записку от Моники:
«Только что получила известие от доктора О’Нилла. Он повышает предлагаемую цену на сто пятьдесят фунтов».
— Должно быть, племянничек — человек состоятельный, — задумчиво промолвил Томми. — Но уверяю тебя, Таппенс, то, за чем он охотится, стоит этих денег.
— Если бы мы только смогли это найти!
— Ну, давай браться за работу.
Они начали разбирать бумаги. Это оказалось утомительным делом, так как их запихнули в коробку просто как хлам. Каждые несколько минут они обменивались информацией.
— Что у тебя, Таппенс?
— Два старых оплаченных счета, три незначительных письма, рецепты хранения молодого картофеля и приготовления сырного пирога с лимоном. А что у тебя?
— Один счет, стихотворение о весне, две газетные вырезки: «Почему женщины покупают жемчуг? Потому что это выгодное капиталовложение» и «Необыкновенная история: мужчина с четырьмя женами» и рецепт приготовления тушеного зайца.
— Не густо, — заметила Таппенс, и они продолжили сортировку.
Наконец коробка опустела. Супруги посмотрели друг на друга.
— Я это отложил, — сказал Томми, продемонстрировав половинку листа писчей бумаги, — так как тут есть что-то странное. Но не думаю, что это имеет отношение к цели наших поисков.
— Дай-ка взглянуть. О, одна из этих забавных штук… как их называют? Анаграммы, шарады… — Она прочитала вслух:
— Хм! — критическим тоном заметил Томми. — Рифмы так себе.
— Но я не вижу здесь ничего странного, — возразила Таппенс. — Лет пятьдесят тому назад у всех имелась коллекция подобных шарад. Они помогали коротать зимние вечера у камина.
— Я не имел в виду стихи. Мне показалась странной подпись внизу.
— «Св. Лука, 11:9», — прочитала Таппенс. — Ссылка на евангельский текст.
— Вот именно. Тебе это не кажется странным? Стала бы богобоязненная старая леди делать указание на евангельский текст под шарадой?
— В самом деле странно, — задумчиво согласилась Таппенс.
— Надеюсь, ты, как дочь духовного лица, имеешь при себе Библию?
— Вообще-то да. Что, не ожидал? Подожди минутку.
Таппенс подбежала к своему чемодану, вытащила маленький томик в красном переплете, вернулась к столу и начала быстро перелистывать страницы.
— Вот. Лука, глава 11, стих 9. О, Томми, посмотри-ка!
Томми наклонился и посмотрел на фрагмент стиха, куда указывал пальчик Таппенс:
— «Ищите и найдете».
— Все ясно! — воскликнула Таппенс. — Разгадаем криптограмму — и сокровище наше. Вернее, Моники.
— Ну, давай займемся криптограммой, как ты ее называешь. «Первое ты ставишь на огонь». Интересно, что это значит?.. «Второе — первое на самом деле». Полнейшая абракадабра!
— В действительности все должно быть очень просто, — сказала Таппенс. — Только это требует сноровки. Дай-ка я попробую.
Томми охотно подчинился. Таппенс устроилась в кресле и начала бормотать себе под нос, сдвинув брови.
— Просто, как бы не так! — буркнул Томми по прошествии получаса.
— Не брюзжи! Такие забавы не для нашего поколения. У меня большое желание вернуться завтра в город и найти какую-нибудь славную старушку, которая разгадает это не моргнув глазом.
— Ну, давай попробуем еще раз.
— Не так уж много вещей ставят на огонь, — задумчиво сказала Таппенс. — Что это может быть? Вода, чайник…
— Полагаю, слово должно быть односложным. Для воды не подберешь односложного синонима. Придумай какую-нибудь посуду, вроде чайника.
— Кастрюля, — пробормотала Таппенс. — Сковородка. Как насчет pan[139] или pot?[140] «Целое кладешь в него потом». Придумай какую-нибудь вещь, которую готовят на огне, начинающуюся с pan или pot.