Романы, повести, рассказы

— Да, — сказал Томми.

— Я так и думала. И не потому, что ты выразил это словами. Мы должны продолжать расследование, и я тебе скажу почему. Главным образом из-за Айзека. Его кто-то убил. Его убили, потому что он что-то знал. Он знал что-то такое, что могло для кого-то представлять опасность. И мы должны найти человека, для которого эти сведения могли представлять опасность.

— А ты не думаешь, — спросил Томми, — что это обыкновенное хулиганство? Есть такие люди, которым непременно нужно кого-то убить, предпочтительно старого человека, который не может оказать сопротивления.

— Согласна, такие вещи случаются. Но это не тот случай. Я думаю, за этим что-то кроется, а попросту говоря, где-то нечто спрятано, спрятано нечто такое, что может пролить свет на прошлые события. Речь может идти, скажем, о какой-то вещи, которая была спрятана или отдана кому-то на хранение. Этот человек уже умер, или, в свою очередь, тоже где-то спрятал эту вещь, или отдал ее на хранение. Но так или иначе, непременно хотят что-то скрыть. Айзек это знал, и они боялись, что он расскажет об этом нам — о нас уже ходили всякие разговоры, людям о нас кое-что известно. Мы ведь связаны с контрразведкой. У нас соответствующая репутация. А вся история каким-то образом связана с Мери Джордан и прочими обстоятельствами.

— Мери Джордан, — задумчиво проговорил Томми, — умерла не своей смертью.

— Совершенно верно. А теперь еще убили Айзека. Мы должны выяснить, кто его убил и почему. Иначе…

— Ты должна быть очень осторожной, — сказал Томми. — Очень осторожной, Таппенс. Если Айзека убили из боязни, что он расскажет о вещах, связанных с далеким прошлым, то этим людям ничего не стоит подстеречь тебя где-нибудь в темном месте и тоже убить! Они не станут опасаться разоблачения, полагая, что опять все подумают: «Снова эти хулиганы».

— Которые подстерегают старушек и шарахают их по голове? Как скверно иметь седые волосы и старческую походку! Я понимаю, что я желанная добыча для любого. Как ты думаешь, не следует ли мне обзавестись небольшим револьвером?

— Нет, — сказал Томми. — Конечно же нет.

— А почему? Ты, верно, считаешь, что я не умею с ним обращаться и допущу какую-нибудь оплошность?

— Я опасаюсь, что ты можешь споткнуться о корень дерева — ты же постоянно падаешь — и тогда, вместо того чтобы защищаться, застрелишь себя.

— О, Томми, неужели ты действительно считаешь, что я могу допустить такую глупость? — жалобно спросила Таппенс.

— Да, считаю. Ты вполне на это способна.

— Тогда я могла бы носить нож с пружиной.

— Ничего не нужно с собой носить, — сказал Томми. — Просто ходи с невинным видом и разговаривай исключительно о саде, цветочках и овощах. Можно еще сказать, что нам не слишком здесь нравится и что мы подумываем о том, чтобы перебраться в другое место. Вот что я тебе посоветовал бы.

— Кому я должна это говорить?

— Да кому угодно. Это обязательно станет известно.

— Да, слухи здесь распространяются очень быстро, ничего не скажешь. А ты будешь говорить то же самое, Томми?

— Приблизительно. Скажу, например, что поначалу этот дом нравился нам гораздо больше, чем теперь.

— Но ведь ты тоже не собираешься сидеть сложа руки?

— Да, — сказал Томми. — Вот сейчас во мне разгорелась настоящая злость.

— А ты уже решил, как будешь действовать?

— Буду продолжать то, что делал раньше. А ты, Таппенс? Есть у тебя план действий?

— Пока еще нет, — ответила Таппенс. — Но кое-какие идеи есть. Я могу что-нибудь выведать у… Как, ты сказал, его зовут?

— Генри, а друг его — Кларенс.

Проводив Томми в Лондон, Таппенс задумчиво бродила вокруг дома, пытаясь выработать план действий, которые привели бы к желаемому результату. Однако в это утро светлые идеи почему-то не рождались у нее в голове.

Вспомнив о полезном правиле, согласно которому следует начинать от печки, она поднялась в «книжную комнату» и стала, переходя от полки к полке, оглядывать многочисленные корешки заполнявших их книг. Детские книжки — целые полки детских книг, но ведь она и так сделала все, что было возможно. Чего же еще ждать? Она теперь была почти уверена, что внимательно просмотрела все книги на этих полках; Александр Паркинсон больше не мог открыть ей никаких секретов.

Она стояла там, ероша волосы, хмурясь и пиная ногой нижнюю полку, на которой стояли теологические книги в изрядно потрепанных переплетах, когда вошел Альберт.

— Там внизу вас кто-то спрашивает, мадам.

— Кого ты имеешь в виду под этим «кто-то»?

— Да просто какие-то мальчишки. Один из них сказал, что он Кларенс и что вам все про него известно.

— Ах вот что, — сказала Таппенс. — Кларенс.

Она подумала с минуту. Неужели уже сказываются результаты вчерашнего разговора? Как бы то ни было, не вредно будет посмотреть, что из этого получится.

— А второй мальчик тоже здесь? Тот, с которым я вчера разговаривала в саду?

— Не знаю. Они все на одно лицо — грязные и все такое.

— Ну ладно, — сказала Таппенс. — Я сейчас спущусь вниз.

Дойдя до первого этажа, она с удивлением обернулась к своему спутнику.

— В дом я их, конечно, не пустил, — сказал Альберт. — Это было бы неблагоразумно. Да и небезопасно. Потом можно кое-чего недосчитаться. Они там, в саду. Велели вам сказать, что они напали на золотую жилу.

— На что, на что?

— На золотую жилу.

— Вот как!

Она вышла из дома и вскоре оказалась перед ожидавшей ее довольно многочисленной депутацией. Их было человек десять-двенадцать, в основном мальчишки разного возраста, однако среди них были и две девочки — их можно было узнать по длинным волосам. Вид у них у всех был достаточно возбужденный. Увидев приближающуюся Таппенс, один из них крикнул пронзительным голосом:

— Вот она идет! Вот она! Ну, кто будет говорить? Давай ты, Джордж, у тебя лучше получится. Ты у нас всегда выступаешь.

— А сейчас ты говорить не будешь. Говорить буду я, — заявил Кларенс.

— Заткнись, Кларри. Ты и сам знаешь, что у тебя слабый голос. И сразу закашляешь, как только начнешь говорить.

— Эй, ты, послушай, это все я придумал.

— Здравствуйте, ребята, — прервала их Таппенс. — Вы пришли ко мне с каким-то делом, правда? Что же это за дело?

— Мы вам кое-что раздобыли, правда, — сказал Кларенс. — Информацию. Вам ведь это нужно, да?

— Зависит от того, что именно, — сказала Таппенс. — Что это за информация?

— Только она не про сейчас. Это про старые времена.

— Историческая информация, — пояснила одна из девочек, которая была, по-видимому, интеллектуальным лидером группы. — И очень интересная, если вы занимаетесь изучением прошлого.

— Понятно, — сказала Таппенс, хотя она решительно ничего не поняла. — Итак, о чем же идет речь?

— Это золотая жила.

— Ах вот как? И что же, здесь есть золото? — Она огляделась.

— По правде говоря, это пруд с золотыми рыбками, — сказал один из мальчиков. — Он был там раньше, понимаете? Там водились особые рыбки, с длиннющими хвостами, их привозили из Японии или еще откуда. Это было во времена старой миссис Форестер. Только это было давно… лет десять назад.

— Двадцать четыре года назад, — уточнила одна из девочек.