Страница 19 из 90
Поначалу ему легко удавалось давить на её руку, и Хельмут даже поверил, что прижмёт её к столу почти без труда… Но герцогиня как-то странно улыбалась, вызов в её глазах не угасал — он смешивался с задором, с предвкушением, с азартом — поистине охотничьим… И вскоре Хельмут ощутил, как её ладонь упирается в его ладонь, и их руки замерли в диком напряжении.
Кольцо на его среднем пальце тускло блеснуло (он подумал, что стоило бы его снять — наверное, металл будет натирать кожу и ему, и Альберте, — но уже было поздно); герцогиня нервно сдула со лба выбившуюся из хвоста седую прядь… Она сжала зубы, нахмурилась, на её шее стали отчётливее виднеться вены… Хельмут подумал, что он сейчас выглядит, наверное, примерно так же. С одной стороны, жаль, что у этой их внезапной борьбы нет зрителей, а с другой… хорошо, что нет.
Напавшая на него в тот день задумчивость отвлекала от сцеплённых в жёсткой схватке рук, и со временем он понял, что сил у него всё меньше и меньше. Альберта давила на его ладонь беспощадно, сжимала её так, словно хотела раздробить кости… Их руки тряслись, зубы скрипели, брови сходились на переносице, и сколько это длилось, не знал никто. Но со временем Хельмут начал сдаваться: его рука оказывалась всё ближе к столу, причём не сверху, как ему бы хотелось, а снизу — Альберта налегала на неё всё сильнее, на её искусанные губы вернулась улыбка, глаза заблестели, и когда Хельмут почувствовал прикосновение досок стола к тыльной стороне кисти руки, герцогиня торжествующе, заливисто рассмеялась.
— Я вижу, вы последнее время не в форме, — с сочувствием в голосе сказала она, потряхивая уставшей рукой. — Ладно, один поединок ничего не решает. Вот вернусь — может, на мечах побьёмся? Попробуете взять реванш.
Хельмут набросил на плечи камзол. Правая кисть побаливала, ныла, словно её сжимала не рука женщины, а стальные клещи.
Однако он с детской радостью обнаружил, что боль в руке оказалась сильнее боли в груди, которая терзала его весь день. Точнее, нет — она терзала его целый год, то угасая, то загораясь вновь, и сегодня она горела особенно сильно. Но потом он отвлёкся, забылся благодаря этому внезапному поединку, и вот… Физическая боль в кои-то веки оказалась сильнее душевной, и это, можно сказать, приносило ему неподдельное удовольствие.
— Кстати, об этом, — спохватился Хельмут.
Мысль, терзавшая его всё время после недавнего разговора с Кристиной, во время которого она и поручила Альберте сопроводить Джойса до границ, потребовала немедленного устного воплощения. Уж кому-кому, а герцогине Вэйд он мог бы довериться… Хотя бы просто поделиться с ней этой мыслью, а уж присоединяться к нему или нет — пусть решает сама.
Хельмут подошёл ближе к Альберте, так, словно желал прижать её к стене, отчего она посмотрела на него с недоумением и даже толикой испуга. Неужели решила, что он сейчас отомстит за поражение?
Седая прядь вновь упала на её лоб, но она не стала её убирать.
— Неудивительно, что леди Кристина доверила столь важную миссию именно вам, — начал Хельмут вкрадчиво. Очередная улыбка, невольно коснувшаяся его губ, на этот раз вышла совершенно искренней и, как ему хотелось верить, не уродливой. — Только такая сильная женщина, как вы, может справиться с бандой наёмников. Думаю, миледи будет довольна… и не очень расстроится, если Джойс внезапно упадёт в какой-нибудь овраг и свернёт шею.
Последние слова Хельмут прошептал — на случай, если снаружи у дверей оружейной кто-то стоит. Но Альберта его услышала, о чём свидетельствовали округлившиеся глаза, в которых засветилось ещё больше недоумения, а испуг стал откровенным.
Она не могла не понять его намёка, и он, кажется, ей не понравился…
Или нет? Внезапно её искусанные, обветренные губы изогнулись в сдержанной улыбке, брови приподнялись, и в целом Альберта как будто вся засветилась.
— Я… думала об этом, — призналась она и сделала шаг вперёд, приближаясь к Хельмуту настолько, что её грудь, затянутая в плотную стёганку, прижалась к его груди. — И будьте уверены, ваша светлость, — ещё шире усмехнулась она и посмотрела на него исподлобья, заговорщически, искрящимся в предвкушении взглядом, — я ни за что ничего подобного не допущу.
Глава 6
На следующий день после отъезда Альберты, Джойса и всей его шайки Кристина захотела выбраться на охоту — так своеобразно отметить избавление от назойливого дяди. Хельмут поддержал её идею: она собиралась идти не на кабана или оленя, а на зайцев; он, в свою очередь, давно не брал в руки любимое оружие, хватку терять не хотелось, так что стоило бы наверстать упущенное. Да и почему бы не провести с Кристиной ещё немного времени, прежде чем уехать домой? С одной стороны, задерживаться нельзя: скоро начнутся посевы, и вместе с ними у крестьян возникнет ещё больше трудностей, чем обычно. Они пойдут к своему господину с прошениями и челобитными. А ещё дома ждут сын и сестра… Или, может, сестра не ждёт, но это не значит, что домой возвращаться не надо.
В утро охоты пришлось немало побегать по лесу — как и хотела Кристина, пошли с гончими на зайца. Собаки без труда отыскали свежие следы в рассветной прохладе. Солнце уже выглянуло из-за горизонта, оранжевые тонкие лучи несмело пробивались сквозь стволы деревьев, покрытых нежной весенней листвой, падали на зелёную траву и первые солнечные одуванчики. Воздух с утра был довольно холодным, в кронах танцевал слабый ветерок — впрочем, ему хватило сил разогнать набежавшие с вечера тучки, оттого небо было чистым, светло-голубым, таким далёким и высоким…
Возможно, София сейчас именно там — наблюдает за ним свысока…
Хельмут сильно сжал указательным и средним пальцами тетиву, так, что даже плотные перчатки для стрельбы не спасли от боли. Но боль немного отвлекла от мыслей, которым на охоте не место. А на мозоли плевать, к ним привыкать не придётся.
Вскоре в лесу раздался заливистый лай — гончие обнаружили заячью лежанку. И ещё через некоторое время охотники получили несколько довольно-таки увесистых тушек, пронзённых меткими стрелами. Подстрелили также несколько белок, совершенно бесстрашных и наглых, которые так и скакали по ветвям раскидистых елей.
Хельмут, по своему обыкновению, попал в глаз — чтоб шкурку не портить.
Пока победители распределяли между собой трофеи, Кристина тихо отошла к краю поляны, где они расположились. И Хельмут сразу заметил, что всё утро женщина ходила как в воду опущенная, кажется, даже ни разу не улыбнулась, а на все вопросы отвечала коротко, односложно, порой невпопад.
— Что-то не так? — поинтересовался Хельмут, подойдя к ней. Сзади раздался смех охотников, но Кристина не обратила внимания, даже не шелохнулась.
— А? — отрешённо выдохнула она. — Прости, что ты сказал?
— Я спрашиваю, всё ли в порядке? — терпеливо повторил Хельмут.
Кристина несмело оглянулась, зябко закуталась в свой чёрный плащ, скреплённый спереди двумя тесёмками. Выражение её лица было совершенно испуганным, будто она увидела в глубине леса русалку, упыря или волка-оборотня. Хельмут даже на всякий случай взглянул вперёд, но никаких тревожных признаков появления лесной нечисти не обнаружил. Тут вроде бы даже обычных волков нет, что уж там… Только зайцы, белки да птицы. Чего же она так испугалась?
— Да я о Джеймсе думаю, — невесело усмехнулась Кристина, сделав пару шагов вперёд, словно желая скрыться среди деревьев от навязчивых вопросов. — Зря я сегодня поехала… Он явно чем-то обеспокоен, а что именно его мучает — не говорит. И утром тоже был такой… испуганный, что ли… — Она покачала головой и отвела взгляд. Хельмут смотрел на неё внимательно, выражая свою заинтересованность, а вот она глядела не на него, а вниз — будто лесная подстилка волновала её больше всего на свете. — Даже не злился на меня, — вдруг в голосе её зазвучал яд, — не огрызался…
— А обычно он часто злится? — спросил Хельмут.
— Ты не представляешь… — Сделав паузу, она добавила твёрдо, но тихо: — По-моему, он меня ненавидит.