Лекарство для демона

Глава 32

Стук капель воды откуда то сверху неприятно отдавался в больной голове и был хуже любой пытки. Он начал приходить в себя и в тело возвращалась тупая ноющая боль. Говоря тем самым, что он, не смотря на все перипетии, всё ещё жив. Тяжесть металлического ошейника дала понять, что он не на свободе. Узник лежал на соломе, прислонившись к холодной каменной кладке стены. И дрожь постепенно начала пробирать всё тело.

— Господин Анцифер,— услышал он тихий знакомый голос неподалеку. Грохот цепей. И почувствовал, как кто-то чуть тронул его за плечо. Демон открыл глаза.

Перед ним в тюремном длинном рубище на коленях сидел Альберт. Всклокоченные волосы, чумазое лицо. Ноги в кандалах, прикованных к стене. Анцифер еле узнал своего слугу.

— Альберт. Как ты здесь оказался? — тихим хриплым голосом произнёс он.

— Ну, после того, как вы сбежали с арены, меня взяли под стражу. И вот я здесь, — объяснил слуга.

— Тебя допрашивали? — спросил Цири.

— Да. В номере гостиницы, где мы остановились, был обыск. Они нашли ваши пропускные документы. Когда я увидел вас на арене, то сказал одному из стражей, что они по ошибке послали на арену моего слугу. Поэтому убедить их в том, что не я Анцифер Вилламайн, а вы, мне так и не удалось. Пытались дознаться, откуда у вас магический медальон. Я так и сказал, что это подарок старшего княжича, вашего брата. Мне опять не поверили. Будет сам княжич дарить магический артефакт какому-то жалкому рабу. Меня обвинили во лжи и заперли здесь до того, как со мной придет разбираться сам Император. Который славится суровостью в суждениях,— говорил Альберт.

Анцифер тяжело вздохнул и попытался подняться. С помощью Альберта ему удалось сесть. И, оглядев себя, обнаружил, что его раны были перебинтованы бинтами из груботканого полотна. Видимо, кто-то не хотел, чтобы он умер от заражения крови или сгорел в горячке.

— А вас за что сюда? — спросил Альберт.

— Много за что: убийство, разбой, — начал перечислять Анцифер.

— Это конец. Нас ни за что не выпустят отсюда,— обречённо вздохнул Альберт.

— Не отчаивайся. За это время я побывал в таких переделках, из которых думал, не выберусь живым. Но, как видишь, до сих пор жив. Мы обязательно вернемся домой. И когда Лесси спросит, какие достопримечательности столицы я посетил. Я отвечу, что был во всех тюрьмах Анатей,— засмеялся Анцифер.

Смех болью отдался в раненной спине и торсе.

— Ваша светлость, — немного испуганно произнес Альберт, встревожившись, что от всего пережитого княжич потерял рассудок.

— Я совсем отвык, чтобы меня так называли,— попытался улыбнуться Анцифер.

— Во всем этом только один прок. Мы теперь вместе, и мне так спокойнее, — сказал Альберт.

Демон взглянул на парня. Сколько же выпало на его долю испытаний. Всё потому, что у него такой взбалмошный хозяин.

"Наверное он уже тысячу раз пожалел, что стал моим слугой", — подумал Цири. Альберт взглянул на него, как-будто почувствовал, что Вилламайн-младший думал о нём, и попытался улыбнуться.

На Анцифера навалилась усталость, и он снова начал заваливаться набок, проваливаясь в тяжелую дремоту. Альберт поддержал его и уложил его голову себе на колени, наблюдая, как его господин провалился в глубокий сон, ожидая худшего.

* * *

Азазель сидел в своей комнате, а Бельфегор, с тревогой посматривая на него, накладывала бинты на раны, обработанные зельем, которое получила от лекаря. Её взгляд был беспокойным. Он в очередной раз получил нагоняй от единственного врача в городе, который лечил демонов. Девочки-некроманта, славившейся тем, что могла вылечить любую болезнь. Когда-то двести лет назад она будучи дочерью деревенского лекаря, случайно нашла книгу заклинаний, принадлежащей некроманту. И когда в деревню пришла чума, после тщетных попыток побороть болезнь, один за одним стали умирать жители деревни. Она подняла их, как нежить, не желая окончательно терять друзей и родных, боясь совсем остаться одной. Хотя насланная на деревню иллюзия, не спасла ту от разрушения, и ходячие безмолвные трупы мало заменяли живых людей. Но потом, из-за несчастного случая, Рита сама стала нежитью, но не потеряла при этом человеческое сознание. Её услуги как лекаря стоили недёшево. Но репутация от того, что она лечила предводителя мятежников, могла серьёзно пострадать и навлечь на неё беду. Да и проблем с властями она не хотела.

Азазель то и дело натыкался на напряженный взгляд в алых глазах демоницы.

— Переживаешь за него,— догадался Азазель.

— Уже на всех улицах трезвонят о том, что демон в маске пойман и вскоре предстанет перед справедливым королевским судом,— произнесла Бельфегор.

— Справедливым,— криво усмехнулся Азазель, зашипев от боли, так как от зелья раны начали щипать.

— Всё зря. Твой идеальный план провалился. Император всё ещё жив,— говорила она.

— Не совсем. Вы освободили рабов. Это уже кое-что,— возразил Азазель.

— Но главной целью было не это,— не унималась демоница.

— На флагмане с ним была Человечка,— сказал демон.

— Что?! — удивилась Бельфегор.

— И, по-моему, она узнала меня. Так что, возможно, Император уже знает, что у него в темнице вовсе не демон в маске,— произнес Азазель.

— Думаешь, она выдаст тебя? — с опаской произнесла Бельфегор.

— Кто знает, — неопределенно ответил он, вспоминая её взгляд, полный ужаса.

* * *

Два дня после того, как Милагрос побывала на флагмане, она не покидала свою комнату. И всё что-то чертила на огромных листах грубой бумаги с таким азартом и упоением, что если бы не служанка, то забывала бы есть и спать.

После обеда третьего дня в её комнату постучал камердинер.

— Его Императорское Величество просит вас к себе,— тем же чеканящим голосом произнёс он.

Милагрос вышла вслед за слугой. Он шёл по коридору, но не в том направлении, к которому она начала привыкать, а именно к обеденному залу. Высокие позолоченные двери были ей не знакомы. Двое слуг открыли их перед ней, и по высоким колоннам с защитными пентаграммами и пурпурной широкой ковровой дорожке девушка поняла, что её привели в тронный зал. На троне, обшитом красным бархатом, с высокой позолоченной спинкой, в черном камзоле, расшитом золотыми и серебряными нитями, в расслабленной позе сидел Император. Его колючий взгляд то и дело скользил по силуэту приближающейся к трону девушки. Княжна остановилась на почтительном от него расстоянии и склонилась в книксене.

— Вы звали меня, Ваше Величество? — спросила княжна, почувствовав, что Чариос не в духе.

— Я хотел спросить у вас совета, миледи. Мне нужно осудить двух преступников. Как думаете, какая кара будет для них справедливой? — спросил мужчина.

— Простите, Ваше Величество, я не в праве судить. Ведь я не знаю законов Мистарсии, и я не знаю, что совершили эти люди,— произнесла Милагрос.

Её положение нравилось ей всё меньше.

— Судите по своим законам. Так если бы они совершили все эти злодеяния в Лаведании. Итак, один из них убийца и разбойник. Другой — лжец и укрыватель, его пособник. Как бы вы их наказали,— продолжал Чариос все тем же холодным тоном.

— Убийство, на мой взгляд, тяжкое преступление и оправдать его может лишь защита собственной жизни. А что на счет разбойника. Отнявший жизнь у другого человека, особенно если тот был не вооружен, достоин смерти. А пособник. Если за ним не числятся более тяжкие преступления, может искупить свою вину каторжными работами в течении, скажем, пары лет, — ответила княжна после непродолжительного раздумья.

— Благодарю, миледи. Вы разрешили мои сомнения и очень помогли. Вы только что способствовали в вынесении приговора владельцу этого медальона,— сказал Император, и в его руке блеснул знакомый артефакт.