Страница 177 из 187
Каждое слово, сорвавшееся с его губ, обжигало хуже клейма. Измена. Обвинение настолько абсурдное, что казалось дурным сном. Но кошмар был реальностью, и она стояла обнаженной не только физически, но и перед лицом жестокой несправедливости. Холод мраморного пола пронизывал до костей, отражая ледяную пустоту внутри. Где та наивная девочка, мечтавшая о великой судьбе и о любви? Император, прежде казавшийся воплощением власти и справедливости, сейчас предстал чудовищем, растоптавшим её душу.
Унижение обволакивало, лишая воли. Ей хотелось кричать, протестовать, доказать свою невиновность, но слова застревали в горле, задушенные отчаянием. Впереди лишь тьма, наполненная презрением и позором. Ирония судьбы – её невиновность, её благие намерения стали проклятием. Нет, она не поддастся отчаянию, она, гордая дочь Лаведании дома Вилламайн, не будет безмолвной рабой судьбы.
Милагрос подняла на него полные слез синие, как ночное небо, глаза. А он, его пренебрежительный взгляд скользил по изгибам ее тела, и страсть мешалась с ненавистью, заставляя его золотистые глаза наполняться яростным сиянием.
— Что ж, воля ваша. Но когда-нибудь вы полюбите, полюбите по-настоящему, до потери памяти, неистово и безрассудно. Полюбите и потеряете всё, что любили, из-за своей гордыни и амбиций. Только жаль, что я этого не увижу, — произнесла она, гордо поднимая голову.
Он пронзил её яростным взглядом и покинул комнату, и только каскад темно-русых волос и лучи заходящего солнца, проникающие в окно, были её одеждой. Она обессилев упала на колени, закрыла руками лицо и разрыдалась. Но не её судьба страшила Милагрос, а судьба Анцифера.
«Цири, пожалуйста, беги», — прошептала она и посмотрела в раскрытое окно.