Страница 176 из 187
За шумом восторженных голосов Милагрос не услышала фразу, сказанную ядовито-презрительным тоном:
— Лицемерка.
Голоса стихли, и демоны расступились, пропуская вперёд Азазеля, глаза которого метали молнии.
— Браво. Поистине дьявольское коварство. Изобразить из себя добродетель, чтобы пробиться к высшей власти. Признаюсь, я просто восхищён твоими деяниями, человечка, — продолжал он, всё ближе подходя к ней.
— Я тебя не понимаю, — растерялась девушка.
— Не прикидывайся наивной дурочкой, меня этим не проведёшь. Вы уже начали делать своего первенца или спешить с этим не планируете? Я бы на вашем месте поторопился, так как ты скоро станешь счастливой вдовой. Я всё равно покончу с Чариосом! — негодовал демон.
— Ты видишь то же, что и я? — тихо спросил Данте у стоящей рядом Бельфегор.
— Азазель дико ревнует, а значит... — загадочно произнесла демоница.
— А значит это то, что ему конец. Он опять совершит ошибку и опять за неё поплатится. Только теперь этому виной будет Милагрос, — договорил за неё демон.
— Уверена, бедняга даже не подозревает об истинности своих чувств, — усмехнулась Бельфегор.
— Ну да. Опять будет прикрываться борьбой за свободу демонов и всякой прочей чепухой. Хотя всего лишь должен сказать ей правду о своих чувствах, — поддержал её Данте.
— Как он может признаться в том, во что и сам не верит, — тяжело вздохнула демоница.
— Я не понимаю, на что ты намекаешь. Я не стремилась очаровать императора, я просто служила ему, — произнесла девушка, едва придя в себя от потока обвинений.
— Теперь ясно в качестве кого, — съязвил демон.
Милагрос влепила ему звонкую пощечину.
— Ставлю на Милагрос, — тихо сказал Данте Бельфегор, та только усмехнулась.
— Ну надо же быть настолько тупым и непробиваемо упрямым. Можешь оскорблять меня сколько угодно, мне на это наплевать. Моя совесть чиста. В моих поступках не было корысти, только желание помочь, а ты думай как хочешь. Видеть тебя больше не хочу. И из-за такого, как ты, я... — говорила она, еле сдерживая слёзы обиды, затем повернулась и пошла было прочь.
Однако он и сам не знал, что им двигало. Её слова, слёзы больно резанули по сердцу. Азазель схватил её за руку и заключил в крепкие объятия.
— Пусти, гад! Я тебя ненавижу! — кричала она, отчаянно пытаясь оттолкнуть его, слезы застилали взгляд.
Тут он наклонился к её лицу и впился злым поцелуем в её губы. Девушка испуганно замерла. Его губы грубо вонзались в её, требуя ответа, но не даря ласку. Это был поцелуй, полный ярости и отчаяния, поцелуй, который словно говорил:
«Ты моя, и никуда от меня не денешься».
Сначала она сопротивлялась, её тело напряглось, пытаясь оттолкнуть его. Но он был неумолим. Его руки крепко держали её, не позволяя вырваться из этого плена.
Постепенно, вопреки её воле, в глубине её души начало пробуждаться что-то давно забытое. Его напористость, словно растопленный лёд, обрушала стены, выстроенные им, сковавшие его чувства. Как же было сложно не ответить на этот шквал страсти, сдерживая себя железными тисками обязательств по отношению к другому мужчине, которого она не имела права предать.
Грохот доспехов послышался ещё издали. Это насторожило всех присутствующих в Демоническом квартале. Милагрос отстранилась от Азазеля и взглянула в ту сторону. Девушка побледнела, словно полотно.
— Чариос, — прошептала она, замирая от ужаса. Демон все ещё не выпускал её из объятий.
На территорию квартала стройным рядом въезжали верхом ониксовые рыцари во главе с императором, и вид его был мрачнее тучи. Увидев будущую императрицу в объятиях демона, побагровел тот от ярости, дал знак ониксовым рыцарям. Те спешились и обнажили оружие. Растолкав толпу, приблизились к девушке. Через мгновение в шею Азазеля упиралось остриё стального клинка.
— Убери свои грязные руки от невесты императора, — произнес командир рыцарей. Он грубо оторвал её от него, и Милагрос подвели к императору.
— До чего вы опустились, миледи. Сбегать из дворца, чтобы встретиться со своим демоническим любовником, — холодно произнёс Чариос.
— Ваше Величество, это не... — начала было девушка.
— Мне не нужны пустые оправдания. Я поступлю с вами, как вы того заслуживаете, — сказал он, с пренебрежением посмотрев на неё.
— Тронешь её, и я тебе руки вырву! — крикнул Азазель, ринувшись было к монарху, но был грубо остановлен его свитой.
Латная перчатка впечаталась в корпус демона, и он стал хватать ртом воздух, упав на колени. Кто-то схватил его за волосы, заставив окунуться лицом в придорожную пыль.
— Заткнись, тварь, — сказал кто-то из рыцарей.
Толпу стали грубо разгонять. Чариос с отвращением посмотрел на демона. Девушку подняли к нему в седло, и процессия покинула квартал. Милагрос с ужасом думала о последствиях своих действий. Было страшно взглянуть ему в глаза, будто она и впрямь в чем-то была виновата. Как теперь поступит император? Расторгнет помолвку? Это было бы меньшим из зол. Она боялась позора в меньшей степени, чем его безудержного гнева. Её препроводили в её комнату и запретили покидать её. С тяжелым сердцем Милагрос стала снимать дорожную одежду, размышляя о своей участи. Едва она успела надеть сорочку, как дверь резко распахнулась, и в её комнату вошёл Чариос. Он холодным взглядом окинул свою невесту и, пройдя вглубь комнаты, опустился в кресло, закинув ногу на ногу.
— Что ж, миледи. Видимо, похоть оказалась сильнее здравого смысла и положения императрицы. Интересно, что было бы после свадьбы. Вы бы тайно встречались. Только вот изменять себе я не позволю. Если вы полагали обратное, то вы изрядно глупы, — говорил он, не спуская с нее многозначительного взгляда, в котором ясно читались боль и ненависть.
—Ваше Величество, у меня и в мыслях не было предавать вас. Я никогда... — отвечала девушка, отводя взгляд, понимая, что, чтобы она сейчас ни сказала, он не поверит ни единому её слову.
— И ещё кое-что. Что же вы не порадовали меня известием, что у меня есть близкий родственник? Вы и в этом предали меня, хотя должны были быть на моей стороне, — продолжал император.
Милагрос вздрогнула, как от удара.
— Умоляю, не причиняйте Анциферу вреда, — взмолилась девушка, испугавшись за судьбу Анцифера, вспомнив, как он опасался за свою жизнь в случае, если Чариос узнает об их родстве. Милагрос попыталась приблизиться к нему, но он жестом остановил её.
— Ну что вы, как же я могу причинить вред своему брату. Думаю, вы давно об этом знали, только я был в неведении, — с укором продолжал он.
— Нет, — пыталась она вставить хоть слово.
— Если вы боитесь за своё приобретенное положение, то напрасно. Вы станете моей женой, но будете ей только формально для народа и прочих. В остальном я не хочу иметь с вами ничего общего. Ваше место в моей постели займут мои наложницы, которые и произведут на свет наследника для Мистарсии. Я не хочу касаться женщины, что делила ложе с демоном. Вы же будете объявлены бесплодной. А сейчас я приказываю, чтобы вы сняли одежду. Хочу посмотреть, что же ему досталось, — безжалостно продолжал он.
Сердце Милагрос ухнуло куда-то вниз. Она не верила в то, что слышала. Того пылкого и нежного молодого человека, её Криса, больше не было. Перед ней стоял непримиримый жестокий тиран, император людей Чариос XVII.
— Простите, Ваше Величество, — еле слышно произнесла она, и слезы покатились по её щекам.
— Что ж, видимо, вы предпочитаете, чтобы это делал кто-то другой, — зло произнес Чариос и в несколько стремительных шагов оказался рядом. Легкая ткань сорочки легко поддалась его безудержной ярости, упав к ногам девушки, оставляя её совершенно нагой. Она отвела взгляд, но не стала прикрывать наготу. Слёзы не давали дышать. Так вот как всё закончилось, даже не начавшись. Её жизнь превратится в ад.