Лекарство для демона

Глава 68

Она пробиралась по улицам, иногда оглядываясь. Сбежать из дворца в дорожном костюме через черный ход для прислуги было не лучшей идеей. Однако Милагрос опасалась того, что теперь ей запрещено не только посещать Демонический квартал, но и вообще покидать дворец, так как будущую императрицу надо тщательно беречь, и Чариос уже назначил её телохранителей из числа Орлеанских рыцарей. Девушка понимала, что своим бегством подводит их, но иного выбора у неё не было. Пряча лицо, она добралась до клиники Риты, но к своему ужасу увидела на запертой двери записку: «Неприемный день. Ушла в Демонический квартал. Если что-то срочное, найдёте меня там».

— О боже! Этого только не доставало, — всплеснув руками от досады, простонала она вслух.

Придётся идти туда, куда ей являться было запрещено.

«Если Чариос об этом узнает, это будет катастрофа», — подумала она, глубже натягивая капюшон плаща, направляясь в обитель демонов, которых так ненавидит правитель.

Ступив на территорию квартала, она огляделась. Пыль, казалось, еще не осела после недавней перестройки, но жизнь уже била ключом. Там, где раньше зияли развалины, теперь высились крепкие стены кузницы, из которой доносился мерный звон молота. Рядом, в ремесленных мастерских, с усердием трудились мастера, создавая диковинные вещицы. Конюшня, наполненная ржанием и топотом копыт, свидетельствовала о кипучей торговле.

Запах свежеиспеченного хлеба и жареного мяса манил в харчевню, где за дубовыми столами велись оживленные беседы. Жилые дома с украшенными цветами окнами придавали кварталу уют и обжитой вид. Всё здесь дышало жизнью, словно из пепла возродился новый, полный возможностей мир. Каждое здание, каждый камень широкой мостовой говорил о трудолюбии и вере в лучшее будущее. Этот квартал стал оазисом среди руин, символом возрождения и процветания, которого демоны добились тяжким усердным трудом.

Редкие прохожие то и дело поглядывали на незнакомую фигуру. Милагрос приближалась к зданию, где Рита вела приём больных демонов, и тут почувствовала толчок. В неё врезалась маленькая демоница, которая куда-то спешила, выбегая из-за угла соседнего здания.

— Не ушиблась? — спросила её девушка.

Малышка некоторое время удивленно смотрела на неё, немного испугавшись незнакомку. Девушка приподняла капюшон и подмигнула ей.

— Королева Милагрос!!! — с криком кинулась она обнимать её.

Девушка огляделась. Её желание тихо проникнуть в квартал, поговорить с Ритой и вернуться во дворец с треском провалилось. Маленькая демоница, разомкнув руки, кинулась бегать по кварталу и кричать: «Королева Милагрос пришла!!!».

Тут же из кузницы, харчевни, ремесленных мастерских стали выходить демоны. Девушка с тяжелым вздохом сняла капюшон накидки, чтобы её узнали. Скоро она попала в крепкие дружеские объятия. Иногда слышались укоры из-за её длительного отсутствия в квартале. Милагрос улыбалась, часто отмалчиваясь. Не могла она омрачить их тем, что ей было запрещено приходить сюда. Сквозь толпу пробрался демон-подросток в тяжелом кожаном фартуке с запачканным сажей лицом. Через мгновение она оказалась в его крепких объятьях.

— Эларен, — еле узнала его Милагрос.

С тех пор как началось строительство квартала, он сильно изменился. Из хилого мальчишки превратившись в подросшего крепкого юношу. Работа подмастерья кузнеца явно шла ему на пользу.

— Где ты пропадала так долго? И почему Анцифер не приходит? Я видел его с тобой на арене, — с укором произнёс юный демон.

— Он обязательно навестит вас в ближайшее время, — пообещала девушка.

Она не видела, как позади толпы появился беловолосый демон, фиолетовые глаза которого яростно сверкали.

Тем временем камердинер настойчиво стучался в дверь её комнаты во дворце.

— Леди Милагрос, вас призывает император, — произнёс он, но ответом ему было молчание. В конце концов он осторожно приоткрыл дверь и обнаружил, что комната госпожи пуста.

Чариос беспокойно прохаживался по террасе, вспоминая их поцелуй на балу. Что-то неведомое всколыхнул он в его душе, что-то, что до этой поры ему испытывать не приходилось. Легкое прикосновение ее губ, словно искра, зажгло пламя, доселе дремавшее в его сердце. Он, привыкший к власти и контролю, вдруг почувствовал себя беззащитным перед этой новой, нежной бурей.

В памяти всплывали детали: шепот шелка ее платья, аромат роз, исходящий от ее волос, и блеск в ее синих глазах, отражающий свет полной луны. Он, император, привыкший к холодным расчетам и политическим играм, ощутил тепло, проникающее в самую глубь его души.

Этот поцелуй не был формальностью, предписанной протоколом. Это был проблеск чего-то настоящего, искреннего, чего он так долго искал. Волнение охватывало его с новой силой, смешиваясь с робкой надеждой. Неужели это и есть то самое чувство, о котором слагают легенды? Неужели даже император может быть покорен одним лишь прикосновением губ?

Вот она сейчас войдёт, привычно склонится в реверансе, тихо произнесёт его имя, его настоящее имя, которое будет шептать с затаённой нежностью и лаской, тая в его объятьях, когда они будут оставаться одни не потому, что так положено, а потому, что она этого хочет, и Чариос верил, что так и будет, от чего сердце в груди начинало биться чаще.

Скрипнула дверь столовой, император невольно вздрогнул от сознания того, что эту битву он не в силах выиграть. Вошел камердинер и поклонился.

— Прошу прощения, Ваше Величество, но госпожи Милагрос нет в замке, — бледнея, произнёс он.

Словно ледяной водой окатили его. Взгляд монарха стал холодным и серьёзным. Чеканным шагом он покинул столовую и направился к её комнате. Звук его тяжёлой поступи громовыми раскатами разносился по дворцу. Каждый шаг отдавался эхом в пустых залах, словно подчёркивая зияющую пустоту в его сердце. Ярость клокотала в нём, отравляя разум ядовитыми мыслями. Она там, рядом с ним. Как она посмела его ослушаться? Как осмелилась променять его, императора, владыку половины мира, на жалкого демона, которого он всем сердцем презирал?

Ревность скребла когтями душу, распаляя его гнев до точки кипения. Он, привыкший получать всё, что пожелает, теперь был обманут, предан. Эта мысль, словно заноза, вонзалась всё глубже, отравляя его гордость.

Он знал. Знал, что она бежала, чтобы увидеть его, того, ради кого пожертвовала собой, став пленницей в его стране. Теперь он был уверен, что она сделала это, потому что была неравнодушна к нему. Это темное обаяние завладело её сердцем, в котором не будет места для него. В этот момент он чувствовал лишь презрение. Презрение к ее слабости, к ее глупой любви, к ее наивной вере, что император позволит его дурачить.

Нет, он не позволит ей разрушить его репутацию, не позволит этой интрижке поставить под угрозу его власть. Он найдет ее. И когда найдет… она заплатит за свою дерзость сполна. Ее любовь к жалкому демону станет ее проклятием.

Он рывком открыл дверь в её покои. Они были пусты. Камердинер, всё это время следовавший за ним, остановился в дверях. Тяжелым взглядом он обвел комнату и остановил взор на письме, лежащем на прикроватном столике. Чариос подошёл и взял его в руки. «Страннику» гласила надпись на нём. Он сломал магическую печать и раскрыл его. Пробежавшись взглядом по размашистым строчкам, монарх на несколько мгновений остолбенел.

«Как посмела она скрыть от него такое?» — негодовал он, чувствуя себя преданным дважды.

— Ваше Величество, будут ли ещё какие-нибудь указания? — робко спросил слуга.

— Скажи командиру ониксовых рыцарей быть наготове. Я покидаю дворец, — приказал Чариос, — и проследите, чтобы наш гость из Лаведании не покинул свои покои.

— Слушаюсь, — ответил слуга и поспешил удалиться, быть подальше от гнева правителя.