Страница 174 из 187
— Ну вот другое дело.
— Ты прекрасно выглядишь, — опомнился Анцифер и сделал ей комплимент.
— Ты тоже самый изящный кавалер из всех, кого я знаю. Ну, после Лесси, — поправила она, надевая темно-зелёный плащ, оглядев демона в синем атласном камзоле, украшенном серебряной вышивкой. Анцифер улыбнулся и подал ей руку.
Спустя какое-то время торжественный кортеж, сопровождаемый орлеанскими рыцарями, достиг арены, где и будет проходить церемония представления будущей императрицы народу. Анцифер, сидя в экипаже напротив Милагрос, невольно поёжился, вспомнив, при каких обстоятельствах был здесь в первый раз. Император ехал верхом на чёрном жеребце, сопровождаемый ониксовыми рыцарями позади повозки с княжичами Вилламайн. Люди восторженными криками приветствовали будущую императрицу.
Народ заполонил трибуны от мала до велика. Посередине арены стоял эшафот. Карета проехала в ворота и остановилась недалеко от него.
«Как символично», — подумала девушка, ибо самым строгим судьей деяний правителя являлся никто иной, как народ империи.
— Помни, что я рядом, — тихо сказал Анцифер, помогая ей покинуть повозку.
Девушка кивнула, хотя и была бледна. Она медленно поднялась на эшафот, невольно вспомнив изумленный и подавленный взгляд Азазеля, когда она выкупила его жизнь ценой своей свободы.
Милагрос оглядела собравшихся, на трибунах воцарилась тишина, и она начала говорить:
— Народ Мистарсии и славной столицы его Анатей. Прожив некоторое время рядом с вами, я узнала, насколько вы можете быть добры, отзывчивы, трудолюбивы и самоотверженны. Вы делаете Мистарсию богатой и процветающей страной, и я благодарю вас за это. Я благодарю крестьян и ремесленников за то, что они выращивают хлеб и делают нужные вещи, без которых не обойтись. Я благодарю торговцев, которые, рискуя жизнью, привозят сюда товары из других провинций и стран. Я благодарю наших рыцарей и воинов, благодаря которым мы можем спокойно спать в своих домах, которые охраняют наш покой. Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы помогать вам в вашем нелёгком труде вместе с императором, разделяя его нелегкую ношу.
Как только её громкий голос смолк, она сделала то, чего не сделала бы ни одна аристократка, склонилась перед людьми в глубоком реверансе. Тишина вокруг стала осязаемой, и тут орлеанские рыцари в пешем строю преклонили колено, а люди стали восторженно скандировать: «Да здравствует императрица Милагрос!» Как только она поднялась, на эшафот взошёл Чариос, подошёл к ней и взял её за руку.
— Я благодарю за теплый прием, оказанный моей невесте, и провозглашаю, что через месяц леди Милагрос Вилламайн станет императрицей Мистарсии и полноправной хозяйкой в моем дворце, моем сердце и Анатей, — произнес он, и люди громко славили императора.
Она провела взглядом по толпе, и ей показалось, что она видела фигуру в черном поношенном балахоне, лицо которого скрывал капюшон, и только белые волосы немного выбивались из него.
Милагрос испытующе взглянула на мужчину, стоящего рядом. Он со спокойным и в некотором смысле равнодушным взглядом взирал на людей, и только когда взглянул на неё, его взгляд немного смягчился.
В замке был устроен пир в честь помолвки, и аристократы то и дело подходили к будущим молодожёнам с поздравлениями. Затем, немного устав от всеобщего пристального внимания, Милагрос предложила Чариосу выйти на террасу.
— Вам не понравилось платье и драгоценности, которые я выбрал? — спросил монарх, заметив, что его невеста одета более чем скромно.
— Очень понравились, Ваше Величество, но я подумала, что так буду ближе к народу, которому была представлена. Думаю, у меня ещё будет время покрасоваться в этом наряде, — ответила Мили.
Чариос сдержанно улыбнулся.
— Теперь ты можешь звать меня просто по имени, — сказал император.
— И как вы предпочитаете, чтобы я вас называла: Чариос или Крис? — спросила она, внимательно заглядывая ему в глаза.
Он приблизился к ней, его рука словно в танце легла на её талию, наклонился к её лицу и прошептал:
— Крис, когда мы одни, и Чариос на публике.
В следующее мгновение его губы коснулись её губ. Это было так неожиданно, что на мгновение мир вокруг замер, оставив только этот едва уловимый контакт. Нежность его прикосновения была словно прикосновение бабочки – лёгкой, трепетной, но оставляющей глубокий след. Она почувствовала, как всё её тело пронзает волна тепла, растекаясь от губ до кончиков пальцев.
Его губы были мягкими и податливыми, словно приглашая на танец. В этом поцелуе не было напора или страсти, только робкое признание, нежное обещание чего-то большего. Её сердце забилось чаще, отсчитывая секунды, превратившиеся в вечность. Она не знала, что делать — отстраниться или ответить на этот невинный жест. Ноги словно приросли к полу террасы, а разум отказывался подчиняться, отдавшись во власть нахлынувшим чувствам. В голове кружились лишь обрывки мыслей, смешанные с восторгом и тревогой.
Анцифер, разговаривающий с вельможами и аристократами, почувствовал, как на него накатила тревожная дрожь. Он взглядом поискал Милагрос и нашел её в компании монарха, который властно и в то же время нежно обнимал её и целовал. Он побледнел и отвернулся, стараясь не терять нить разговора с гостями, но мысли путались, и негодование мешалось с отчаянием.
«Они помолвлены и скоро станут супругами», — твердил разум.
«Я не хочу её отпускать», — твердило сердце.