Лекарство для демона

Глава 39

Спустя пару дней стояла ненастная погода, не смотря на позднюю осень, когда было ещё по-летнему тепло. Резкие порывы ветра сгоняли тяжелые тучи и шевелили листву в верхушках редких вековых деревьев. В любой момент мог пойти дождь. Перед воротами Магической Башни стояли Алавиус и его секретарь, который заметно нервничал и то и дело кутался в плащ, стараясь скрыть своё волнение. Всё-таки о Верховном Архимаге он знал только понаслышке. И встречаться с ним воочию совершенно не горел желанием. Ибо слава о непостоянном характере Верховного бежала вперед него. Сегодня он оказывал милость, завтра мог объявить чуть ли не личным врагом. А такие, как правило, долго не живут и погибают при загадочных обстоятельствах или бесследно исчезают. Странное чувство испытывал Алавиус. Он не трепетал перед званием Зекалиса. Но то, что он находился здесь для того, чтобы лишить Алессиона защиты Академии, ему нравилось меньше всего. Будь его воля, он бы не сделал этого вплоть до вынесения обвинительного приговора.

Их встретил один из магистров инквизиторов и проводил в башню. Гостей завели в кабинет, обставленный дорогой резной, оббитой красным бархатом мебелью. Секретарь, сидя на диване, стал активно просматривать составленные им документы, проверяя в очередной раз их правильность. Теперь его заметно трясло. Директор же старался сохранять ледяное спокойствие. Он прекрасно понимал, что ничего сделать не сможет. Закон в отношении магов непреложен и был намного строже, чем в отношении обычных людей.

Ждать им пришлось сравнительно не долго. Вскоре в помещение вошли трое инквизиторов. Один из них сел за стол, достал из ящика стола несколько листов исписанного пергамента.

— Господин защитник, магистр Алавиус, в ходе предварительного следствия мы пришли к единодушному мнению и решили изменить статус магистра Алессиона со свидетеля на подозреваемого. Так же мы готовы выдвинуть Алессиону Вилламайну обвинение в покушении на убийство, — сказал следователь.

— Обвинение? Вы что, забыли закон. Обвинение должно быть выдвинуто в присутствии обвиняемого! Совсем совесть потеряли! — возмутился внезапно осмелевший защитник.

— Лорд Алессион сейчас не в состоянии присутствовать на нашем заседании, — не смотря на то, что нарушает процедуру, совершенно спокойно ответил инквизитор.

— Вот как, он разучился ходить? Тогда идёмте к нему и выдвинете обвинение там, где он сейчас находится, — продолжал раздраженно секретарь.

Алавиус заметно напрягся. Недоброе предчувствие накатило холодной волной.

— Что ж, хорошо. Будь по вашему, — сказал инквизитор, жестом попросив следовать за собой. Они прошли по коридору, поднялись на пару этажей и остановились у одной из дверей. Инквизитор открыл её и все вошли внутрь. Убранство комнаты было впечатляющим. Богатая мебель, мягкие ковры на полу. Посередине, недалеко от окна стояла кровать с прозрачным балдахином. Лёгкий ветер, проникая в большие открытые окна, слегка колыхал его полы. На постели лежал Алессион, одетый в просторную белую, отделанную кружевом рубашку, накрытый тонким одеялом. Он был бледен и недвижим. Алавиус подошёл к нему и взглянул на парня. Выражение светлого спокойствия было на лице княжича. В этот момент он был особенно прекрасен, похожий на безмятежно спящего ангела. Сердце Алавиуса ёкнуло от понимания того, что произошло.

“Он всё-таки сделал это. Что же я, старый дурак, натворил”, — мысленно сокрушался он, не предполагая, что княжич согласится использовать его снадобье. В каком же надо было быть отчаянии, чтобы выбрать верную гибель. Слезы затуманили его взор. Наверняка Зекалис использовал все доступные ему средства, в том числе и запретные, чтобы разбудить его. Но это ещё задолго до него пытались сделать и сильнейшие маги. И оказались бессильны перед изобретением студентов-выпускников.

"Интересно какого это сознавать, что какие-то недоучки обошли самого Верховного Архимага", — с иронией подумал Алавиус.

Он тихо произнес заклинание. Недобрая весть полетела в поместье князя. Магический шар, стоящий у Альдо в кабинете в поместье, окрасился алым, и сообщение, которое на нём появилось, заставило князя, который ждал вестей от Алавиуса, смертельно побледнеть. Маг невольно вспомнил, как его вчерашний студент волновался перед своим первым уроком, как боялся что-то забыть или перепутать. Сам Алавиус опасался, что из-за своей молодости Алессиону будет трудно добиться уважения учеников. Но как же он ошибался. Старший княжич быстро завоевал симпатию как первокурсников, так и студентов старших курсов, не смотря на то, что они были ненамного младше его самого. Хотя он имел репутацию довольно требовательного учителя. Все стремились попасть к нему на дополнительные занятия. А происхождение позволило смело не выделять из всех прочих учеников студентов из богатых семей. Так за пару недель преподавания он стал одним из любимых преподавателей. И как же теперь Алавиус объяснит его студентам причину его отсутствия.

— Как видите, лорд Алессион здесь. Теперь мы можем огласить обвинение в его присутствии, — цинично заявил инквизитор.

— Конечно, можете. И оно будет официальным, если лорд Алессион в состоянии ответить на вопрос: понял ли он, в чем его обвиняют. И распишется в протоколе, — усмехаясь, произнёс защитник, парируя выпады инквизитора.

Обвинитель злобно замолчал. Ведь княжич явно не мог этого сделать.

Тут дверь комнаты с шумом распахнулась и вошёл разъяренный Зекалис.

— Это ты! Это твоих рук дело! — заорал он, указывая пальцем на Алавиуса. Тот спокойно посмотрел на него.

— Можете попробовать выдвинуть этот аргумент, когда будете объясняться с князем. Не думаю, что он примет твои доводы как разумные. Алессион находился здесь, а не в Академии, — спокойно ответил Алавиус.

Зекалис побагровел от злости. Он прекрасно понимал, что весь этот инцидент грозит ему серьезными неприятностями.

— Клянусь, ты ответишь за это! — прошипел Верховный.

— Не думаю. Отвечать за содеянное придется тебе. Я уже послал магический вестник князю. Он, видимо, уже скоро будет здесь. Так что я бы на твоём месте придумал правдоподобное оправдание, а не сыпал бессмысленными обвинениями. Преступление против княжеской семьи. За это и казнить могут. И твои магические способности здесь не помогут. Ты же давал непреложную клятву верности князю, — напомнил Алавиус.

Зекалис, злобно сверкая взглядом, смотрел на директора Магической академии и, как не прискорбно, сознавал, что тот прав. Верховный был в весьма затруднительном и безвыходном положении.

"Алессиона бы позабавило то, как Зекалис бесится от бессильной злобы, пыхтит, как закипевший чайник. Если бы он мог это увидеть", — усмехаясь про себя, подумал Алавиус.

И действительно, через пару часов у Магической башни уже спешивались князь и его гвардейцы. Вид у него был помрачневший и серьезный, что не сулило ничего хорошего. Их впустили по первому требованию.

— Ваше Величество, всё не так плохо, как может показаться на первый взгляд, — залепетал один из инквизиторов, еле поспевая за тяжелой поступью князя. Его проводили в покои, где находился Алессион.

Альдо некоторое время стоял в дверях, безотрывно смотря на тело своего сына. Потом подошёл к нему, сел на край постели, взял Алессиона за руку. Она была прохладной, как-будто он только что вернулся с утренней прогулки. Князь коснулся его лица. Ни одна ресница не дрогнула на закрытых веках княжича. Он вспомнил, как увидел его спустя несколько минут после рождения, войдя, не смотря на протесты повитухи, в комнату роженицы. Хотя должен был терпеливо ждать, когда она вынесет ему ребенка. Великосветские дамы понимали, что после родов выглядят не эстетично и всячески избегали показываться мужьям в таком непримечательной виде. Но Альдо было на это наплевать. Он вошёл, как только услышал плач ребенка. София была во влажной от пота сорочке, прилипшей к телу. Слабость и усталость были на её красивом лице. Она пыталась хоть как-то принять вертикальное положение и прикрыться покрывалом. Альдо улыбнулся ей, давая понять, что всё в порядке.