Лекарство для демона

"Что ж, если я ничего не буду слышать и чувствовать, то какая разница, что будет с моим телом. Не плохой конец”, — подумал Алессион, улыбаясь, представив вытянувшуюся физиономию Зекалиса.

Дверь камеры приоткрылась, и туда заглянул инквизитор.

— Давай быстрее,— сказал он.

Анцифер быстро сунул пилюлю себе в рот.

— Секунду! — сказал он и, обняв Алессиона, поцеловал его, вытолкнул языком в полость его рта снадобье. Алессион проглотил его.

— Спасибо, — прошептал Лесси.

Анцифер отпустил брата и вышел за инквизитором.

— Ну, как всё прошло? — нетерпеливо поинтересовался его провожатый, шагая по коридорам башни к выходу.

— Ты оказался прав. Мне понравилось, — ответил Анцифер.

— А что на счёт долга, — поинтересовался маг.

— Он прощён, — ответил Анцифер.

Он уже подходил к пропускному пункту, как послышался оглушительный гул среагировавшей на постороннего сигнала тревоги. Маги тут же стали прочесывать территорию башни. На башню стал опускаться блокирующий купол, чтобы никто не мог покинуть территорию Магической башни до выяснения о постороннем проникновении. Заметив это и воспользовавшись всеобщей суматохой, Анцифер быстро вышел за ворота.

После пары часов бесполезных поисков все решили, что это какое-то животное забрело на территорию башни. Тем более, что периодически такое случалось. Анцифер вернулся в гостиницу тем же путем, что и покинул её через окно.

Когда спустились сумерки. Дверь камеры Алессиона открылась, и вошли трое инквизиторов.

— Вот и настал твой звездный час, принцесса, — сказал первый вошедший.

Парень висел на цепях, опустив голову к груди, и даже не шелохнулся. Инквизиторы со злорадными улыбками окружили его, решив, что княжич просто крепко спит. Кто-то, посмеиваясь, трогал его за грудь, Кто-то за спину, плавно переходя на талию, ягодицы, грубо сжимая их. Парень не шевелился. Один из них подошёл к нему и, взяв за волосы, приподнял голову и наклонился к его уху.

— Помнишь меня, сладкий. Я обещал, что буду у тебя первым. Я выполняю своё обещание, — сказал он и впился в его губы жадным поцелуем.

Через некоторое время он отстранился, испуганно глядя на закрытые веки Алессиона.

— Он... не дышит, — побледнев, произнёс он.

— То есть как, — не поверили остальные, прервав свое, безусловно, приятное занятие.

Даже после нескольких звонких пощёчин Алессион не пришел в себя.

— Смотри, шкуру не попорть, а то на его месте окажешься, — сказал один из них.

— Лучше думайте, что делать теперь будем. Ведь спишут всё на нас, — сказал третий.

— Уходим отсюда, — сказал первый, решив, что парень уже мертв.

И все спешно покинули пыточную.

Как только забрезжил рассвет, дверь в его камеру открылась, и вошёл Зекалис в сопровождении двух инквизиторов.

— Доброе утро, мальчик мой. Надеюсь, прошлая ночь тебе понравилась, и мои люди были достаточно ласковы и обходительны с тобой, — слащавым тоном, злорадно, произнёс он.

Алессион не отреагировал на его слова.

— Что ж, похвальное упрямство. Но вот интересно, на сколько тебя хватит, прежде чем ты сломаешься, — говорил Верховный, уже празднуя победу, подойдя к нему вплотную и взяв его за волосы, поднял голову. Через пару мгновений взгляд Зекалиса посерьёзнел. Парень явно не подавал признаков жизни.

— Кретины! Что вы с ним сделали?! — заорал Архимаг на своих подчинённых.

— Да мы вообще к нему не прикасались, — оправдывался один из сопровождающих.

— На стол его! Живо! — скомандовал Зекалис.

Парня отстегнули от цепей и уложили на широкий железный стол. Архимаг занес над ним руку, и около неё образовалась голубая светящаяся пентаграмма. Он стал водить ей вдоль тела Алессиона. При этом руны в пентаграмме менялись. Остановившись напротив его сердца, в центре пентаграммы появилась линия с редкими всполохами.

"Он жив, но процессы в его теле сильно замедлены, снижена температура тела. Что это могло быть? Он не мог наложить на себя заклятие. Что же тогда? Что?" — лихорадочно соображал он. Положение грозило серьезными проблемами.

— Вчера случалось что-то необычное? — спросил Зекалис.

— Был сигнал тревоги, но мы никого не нашли, — сказал один из инквизиторов.

Зекалис побледнел, когда догадка озарила его.

— Будь ты проклят, Алавиус!!! — заорал он. И от звука его возмущённого голоса притихли даже птицы.