Страница 18 из 21
К обеду неожиданно пожаловал С-130 «Геркулес» ВВС Франции. Почему-то в зелёной армейской раскраске. И, похоже, по собственному, исключительно французскому усмотрению. Потому что время прилёта совпало с дежурным посещением юсовского «Ориона». В эфире они меж собой — открытым текстом, но у французов, видимо, были нелады с английским. Однако перетёрли быстро, согласовав эшелоны. В общем, небо поделили.
Начинка в «Геркулесе» точно была для радиоэлектронной разведки — облетел, пооблучал, повынюхивал и домой почапал. Куда-то в сторону Австралии, откуда, кстати, и припёрся.
— На Новой Каледонии у них аэродром, — пояснил всезнайка-штурман.
И ещё двое суток. На левом траверзе Соломоновы острова. До заката солнца пару часов.
— Тут, кстати, как раз недалече япошки с амерами во Вторую мировую рубились.
Как всегда штурман был в теме. И немного старпом. Стали рассказывать, что смогли вспомнить. Вахтенные (в основном молодые парни) притихли, прислушиваясь — интересно!
И казалось, в лёгкой дымке на волнах вырисовывались тактические группы американцев во главе с авианосцами «Хорнет» и «Энтерпрайз». А где-то за горизонтом выжидали корабли старика Нагумо с несерьёзными на русский слух именами: «Сёкаку», «Миоко» и уж совсем каким-нибудь по-грузински смешным «Такицукадзе».
А в небе затарахтели, зажужжали поршневиками торпедоносцы «Эвенджер», ринулись в атаку «Митсубиси-Зеро». Гавкали зенитные орудия, выли в пике сбитые самолёты. Чадили и тонули корабли.
А потом ночь поглотила и синеву неба, и дымку на океаном, и вытащенную из памяти воображаемую битву.
— Риф Ронкадор, — штурман водил кончиком карандаша по карте.
Терентьев стоял рядом, с сомнением разглядывая штурманские труды.
— Не налетим там на какую-нибудь неучтённую скалу или атолл, а, Виктор Алексеевич. Идти-то будем полным ходом.
— Атолл там есть, но уже за рифом. Онтонг-Джава называется, — не смог не козырнуть знаниями кап-три, — мы, как я уж сказал, пройдём между вот этой точкой (риф) и островом Санта-Исабель. Впадина там приличная… вдоль всех Соломоновых островов. Как и желоб вдоль всего архипелага Бисмарка. Так и просвистим, как пожелаешь, на «полном ходу», в прилежащей к терводам Гвинеи зоне, той, которая Папуа. Положительные стороны очевидны?
— Да, — согласился командир, — как и отрицательные.
Терентьева не оставляло опасение торпедной атаки и едва ли не мерещились подлодки противника. Поэтому не могло не радовать, что с такой курсовой прокладкой левый борт крейсера будет прикрыт островами и всей вулканической возвышенностью, куда осторожный командир субмарины не полезет. С другой стороны, он прекрасно знал и недостатки ГАК «Полином».
«У гидроакустического комплекса мощные низкочастотные характеристики, но это разработка ещё семидесятых — старенький он, имеет высокую зависимость от донных ревербаций на малых глуби́нах».
— А почему дальше не проложил? — Командир указал на одну из северных островных оконечностей архипелага, где начерченная курсовая линия обрывалась.
— В прикидках есть, конечно. И разные направления. А на чистовик я не наносил. Не люблю загадывать, — и кап-три широко улыбнулся. — Ты же знаешь — я суеверный.
— Сколько миль до этой точки? За сколько пройдём, считал?
— Трое суток максимум. Но если ничего не помешает, то быстрей.
— А что… — зацепился за свои тревоги Терентьев, — тебя смущает наш сопровождающий? Или ещё кого ждём?
— Да тут наверняка судоходство нехилое. Опять всякие лоханки аборигенские.
Штурман оказался прав. В расчёте милей и времени. И про судоходство угадал.
В светлое время суток ещё ладно — погода стояла ясная, всегда оставалось время на реакцию. А вот ночью приходилось врубать курсовые прожектора — мелкие ялики и баркасы почти не брались локатором. Так и норовили «попасть под колёса».
Однажды налетели на целую флотилию вообще каких-то убогих лодок, благо те подсвечивали себя фонариками. Несмотря на мощный луч прожектора и завывания сирены, очумевшие рыбаки даже и не думали уйти с дороги. Несколько лодчонок буквально растолкали носовым буруном из-под форштевня, закружив в расходящихся и поперечных волнах, создаваемых движущейся махиной крейсера. В общем, потоптались, словно слон в посудной лавке!
«Американец» — тот самый эсминец типа «Чарльз Адамс» DDG-16 «Joseph Strauss» (или как уже по-свойски его именовали — «Страус Жозя»), ночью тоже, видимо, «очковал» — становился в кильватер, «прижимаясь» поближе.
Естественно, впотьмах пощупывали друг дружку РЛС. Но так… без особой настойчивости, как будто бабу ночью в постели — по заднице, типа — тут, ну и ладно.
— Может, для него на корме огонёк зажечь? — в шутку предложил штурман. — А то нервирует он меня эрэлэской своей подсвечивать.
— Обойдётся, — принял юмор Терентьев.
И вдруг вспомнил свои ещё лейтенантские погоны и хождения по Средиземному морю за «Форрестолом», когда следили и собирали любую информацию, не брезгуя даже мусором с кораблей потенциального противника. Американцы утилизировали бытовые и прочие отходы незатейливо, набивая ими пластиковые мешки, выбрасывая в море. Особисты находили иногда полезные (в плане информации) бумажки.
— У нас отходы с камбуза… консервные банки, упаковка от продуктов и остальной хлам как выбрасывают? В целлофановых мешках?
— По-моему, да, — не понимая, уставился на командира штурман.
— А ведь там могут быть артефакты из будущего… даты и прочая хрень. Вдруг пиндосы, следуя за нами, вылавливают наши «подарки»?
— А ведь верно…
— Сжигать! — приказал Терентьев.
А ближе к рассвету третьих суток вышли к намеченной точке — на траверз острова Массау.
Эта ночь прошла спокойно. Но как оказалось, не без «залёта» — наутро выяснилось, что DDG-16 «Joseph Strauss» совершенно незаметно сумел свали́ть. То есть, едва взошло солнце, сигнальщики виновато доложили (хотя какая тут их вина): «Нетути!» «Американец» примелькался. И если ночью эсминец держался в кильватере, то днём маячил на левом траверзе.
Но порой и балова́л, отползая на раковину, а пару раз даже забежал вперёд (чемпион, ети его!). В общем, дистанции определённой не придерживался. К тому же и сам «Петя» нет-нет да и совершал (по воле рулевого-командира) противолодочный загиб.
Средняя вахта — с 4:00 до 8:00. Старшим — Скопин.