Страница 77 из 83
Даже «сын полка», еще не побывавший ни в одном серьезном сражении мальчишка, которого весь поход шпыняли и заставляли чистить картошку, и тот схватился за лук и посылал в небо стрелу за стрелой, пока его не накрыло удушливым облаком гари. Сотрясаясь от кашля, маленький воин согнулся в три погибели и не упустил момент атаки грраха. Одежда и кожа его вспыхнули, словно пропитанные смолой. Он закричал, упал на землю, стараясь сбить огонь, но быстро замер, скорчившись, и только отчаянный крик: «Мама!» — еще долго летал над степью и никак не хотел затихать.
Большой и Абаш собрали вокруг себя пятерки из верных бойцов.
Разведчики, не раздумывая, вступили на горящее полотно упавшего шатра. Сапоги их лизал огонь, легкие жгло, и непонятно, чем дышали они там, посреди костра, и дышали ли вообще, но гррах на время потерял их из виду.
Легкие арбалеты в их руках жалили без промаха, и хотя болты безрезультатно тыкались в защитное поле, один из них сумел достигнуть цели, проделав в крыле грраха рваную прореху.
Большовцы же дожидались момента, когда противник начинал готовить огненный удар, и бежали навстречу, выставив перед собой щиты и копья. Инерция несла грраха вперед, он уворачивался, бил пламенем, но попасть в набегавшую группу не успевал.
Летевшие же ему вслед копья нет-нет, да выбивали искорки из его силового щита.
Барсук руку бы отдал на отсечение, что грраху по душе беготня людей в лагере. Убивать опустивших руки, парализованных от страха врагов ему было бы скучно, да и славы он бы получил намного меньше.
Всему свое время. Сейчас он расправится с беспорядочно суетящимися противниками и вот тогда возьмется и за абашцев, и за большовцев, и за всех, кого найдет вокруг.
Ловчий невольно оглянулся в сторону стоящего чуть вдали, у реки, селения. Там уже разглядели в небе атакующего грраха, засуетились, забегали от дома к дому, наспех собирая пожитки. Убегали врассыпную, прямо по степи, разгоняя в стороны дрожащих от страха детей, в надежде, что гррах поленится отыскивать их всех. И хоть кто-то сумеет спастись. Один из мужиков усадил семью на лодку и отчаянно греб вниз по течению.
И только один седой старик, статный и худой, молча стоял посреди домов, на пятачке, что местные называли центральной площадью своей деревеньки. Он смотрел на мечущуюся в небе огромную летучую мышь и не гнал от себя от осознание, что это последнее, что он видит в жизни. Что не помогут ни лодки, ни подвалы, ни степь.
Куда бы люди не спрятались от пожелавшего их выследить грраха, он найдет и уничтожит. Можно лишь выгадать час-другой.
Понимал это и Карталь.
— Развяжи меня, — в голосе вождя клокотал гнев.
Барсук покачал головой, отказывая. На его лице отразилось сожаление и скорбь.
— Развяжи. Я не трону тебя.
Ловчий состроил гримасу удивления и вполне искренне обиделся.
— Ты? Меня? Ты не тронешь меня? Я вообще-то тебя спас.
Их взгляды встретились. Глаза вождя сверкали стальными клинками. Барсук не стал вступать с ним в поединок, отвернулся в сторону лагеря.
Активирован навык Убеждение 2 уровень
Выносливость 120%
— Я не дам тебе умереть. Хочешь ты этого или нет. Я дал обещание. А свои обещания я привык выполнять.
Как только гррах покончит с лагерем, ловчему понадобится бездна выносливости, чтобы спрятаться самому и спрятать своего спутника. Но убедить Карталя в чистоте своих намерений здесь и сейчас было намного важнее возможного риска в дальнейшем. На это Барсук поставил все и отступать не намеревался.
При виде погибающих друзей Карталь приходил в бешенство, но гнев его застилал глаза, не позволяя думать разумно.
Стоит ему пораскинуть мозгами, как станет очевидным: появление в лагере бомбы, способной создавать мощный электромагнитный «всплеск», и спасение вождя от гнева грраха таинственным невидимкой — не случайное совпадение.
Карталь и сейчас это понимал, но понимание еще не стало главным, о чем он сейчас думал, а потому бессознательно хватался за соломинку.
Вот он, в небе — привычный всесильный враг. От него не стыдно принять и поражение, и смерть. Представить же, что тебя и твоих товарищей подвел под гибель худосочный бродяга, которому еще и хватает наглости с самым невинным видом сидеть на склоне холма и смотреть на плоды своих трудов, сразу не захотелось бы никому. И Карталю тоже.
Задачей Барсука же было не дать ему времени на признание реальности.
— Отпусти меня, — уже без угрозы прохрипел вождь, — мое место там.
Ловчий посмотрел туда, куда глядел Карталь.
Гррах разделывался с большовцами, видимо, здорово успевшими ему досадить. Как и предполагал ловчий, хозяин планеты поднялся за пределы полета копья и оттуда методично расстреливал укрывшихся за панцирем из ростовых щитов копейщиков.
Щиты горели, опаляя головы, ноги и руки, но Волки не прекращали маневрировать, стараясь уворачиваться от огненных шаров. Время от времени кто-то из них не выдерживал, выпрыгивал из-под панциря и стрелял из лука. Гррах даже не уворачивался.
Пользуясь заминкой, группа Абаша собрала вокруг себя еще несколько живых бойцов. Они повалили на бок телеги, так, чтобы с какой стороны на зашел гррах, за одной из них удалось бы укрываться, разбились по тройкам и стреляли из арбалетов.
Каждый из воинов знал, что этого грраха убить вряд ли удастся, иначе бы он не ввязался в бой один. И все же каждый хотел выбить хотя бы толику из заряда силового поля, царапнуть раз, другой третий, и может быть энергия врага иссякнет, и удастся нанести тот самый последний решающий удар до того, как враг сообразит, что смерть подобралась слишком близко.
Каждый из воинов знал, что даже если убить этого грраха, мстить за него обязательно придут другие, и что смерть неизбежна, и от этого боевой азарт горел еще жарче, и никто уже не обращал внимание на ожоги, гарь и крики умирающих товарищей под ногами.
— Да развяжи ты меня!
Карталь напрягал мышцы, стараясь освободиться. Лицо его покраснело, он едва сдерживал ругательства, но понимал, что кем бы ни был его «спаситель», угрозами ничего не добиться.
— Я обещал Эсмире, что приведу тебя. Тебя и десяток лучших бойцов Волков, из тех, кто не испугается пойти за вождем на верную смерть.
— Эсмире? — Карталь на миг забыл о гибнущем лагере.
Барсук потер сапог об сапог, сбивая несуществующую грязь.