Страница 51 из 83
Глава 14 Возьмите меня с собой
Домом Триста сорок пятому служила большая, не меньше восьми больших шагов в длину и шести в ширину, комната с высоким белым потолком и серыми однотонными стенами.
Полностью пустая, комната освещалась как будто бы сразу отовсюду, безо всяких светильников. Из-за этого казалось, что стены и потолок светятся сами по себе. Единственной мебелью здесь было парящее невысоко над полом кресло.
Едва смотритель переступил порог, кресло рвануло в его сторону так резво, что едва не сбило его с ног.
Триста пятьдесят четвертый грациозно развернулся, плюхнулся в него, поерзал, устраиваясь поудобнее и неожиданно предложил:
— Кофе?
Много слышавшая об этом напитке Зоя невольно взглянула в сторону двери, за которой остались товарищи. Лакомиться редкостью, обделив при этом друзей, не хотелось. Винник заметил порыв девчонки и одобрительно погладил ее по голове.
Триста пятьдесят четвертый легкомысленно махнул рукой:
— Не беспокойтесь, всем хватит!
Из открывшейся ниши за стеной выехал столик, висящий над полом также, как и кресло. На нем уже парили испускавшие густой кофейный аромат чашки.
Винник осторожно взял одну из них за небольшую теряющуюся в пальцах ручку. Вдохнул запах.
— Откуда такое богатство?
Триста пятьдесят четвертый хитро прищурился.
— Я никогда не заработаю и на одно зернышко. Граблю потихоньку запасы в столовой. Там целый склад. У продуктов постепенно кончаются сроки. Если забрать их со склада чуть раньше, никто не заметит разницы. Кроме меня. А я ем и пью мало, никого не обделю. Мой организм очень экономный.
Они некоторое время пили, больше вдыхая бодрящий аромат, чем прикладываясь к чашкам. Зоя кривилась, но терпела, не решаясь признаться, что легендарный напиток ей совершенно не нравится. Больше всего ей бы сейчас хотелось, чтобы в комнате было окно, подоконник и цветы в горшочках, в которые бы она это хваленое «кофе» немедленно вылила. Растениям тоже вряд ли бы понравился горькая бурда, но их мнение Зою волновало меньше всего.
Винник же явно получал удовольствие и пару раз не удержался, покосился в сторону ниши, откуда появился столик: не появится ли оттуда еще чашечка?
— Ты говорил, у тебя есть друзья?
— О да, — обрадовался смотритель, как будто и ждал этого вопроса, — у меня их множество. Я вам покажу!
Он поставил недопитую чашку на стол и щелкнул пальцами.
Часть одной из стен засветилась, как светились мониторы в Гранитном, и на ней возникла девушка лет двадцати пяти, в белоснежном медицинском халате, с аккуратно убранными под такую же шапочку волосами. Ее белое с ярко накрашенными губами лицо улыбалось мило и приветливо.
Она обернулась в сторону комнаты, чуть прищурилась, приглядываясь.
— Триста пятьдесят четвертый? У тебя гости? Почему ты не предложил им кресла?
Смотритель хлопнул себя по лбу. Из ниши, откуда выкатывался столик, появились кресла и подкатились к Виннику с Зоей. Старик, усаживаясь, довольно крякнул. Зоя с размаху ухнула на мягкое сиденье и с удовольствием провела ладонями по широким мягким ручкам.
— Не то, что в этих волчьих чумах… — протянула она.
— Любое гостеприимство благородно, молодая леди, — упрекнул ее старик. — Хотя, видит бог, я и в старые времена редко сиживал на столь удобном троне.
— Ты снова пьешь кофе? — продолжала отчитывать девушка на экране. — Ты же знаешь, что это вредно для твоего метаболизма.
Смотритель воровато стрельнул в ее сторону глазами, потянулся, чтобы поставить чашку на столик, но не довел движение до конца. Щелкнув пальцами, он убрал девушку с экрана.
— Она все еще считает, что я маленький, — извиняющимся тоном объяснил он, — никак не хочет понять, что это не так.
Щелчок.
Экран снова загорелся.
Пожилой седоватый мужчина в форме охранника сидел за небольшим потертым столом и активно жевал. В руках у него виднелись остатки двойного бутерброда с мясом и овощами.
Триста пятьдесят четвертый помахал рукой:
— Эй!
Мужчина посмотрел в его сторону, но еще некоторое время молчал, пережевывая остатки еды.
— Тебе чего? — без недовольства, но немного пренебрежительно спросил он, принимаясь ковыряться зубочисткой где-то глубоко во рту. — Опять сбежал? Влетит же тебе.
Смотритель смущенно повел глазами в сторону гостей.
— Я уже давно не живу в лаборатории. И ты это прекрасно знаешь.
Мужчина хохотнул.
— А что, выгнали? Опять за лаборантками в душевой подсматривал?
Смотритель скривился и поднял руку для щелчка.
— Да стой ты! Стой! — все еще посмеиваясь, попытался остановить его мужчина. — Я же шучу!
Экран погас.
Триста сорок пятый поморщился.
— Не верьте ему! Такого никогда не было!
Экран загорелся.
Тот же мужчина наклонившись, как будто разговаривал с кем-то маленьким, протягивал леденец на палочке.
— Смотри, что я тебе принес. Конфета. Ну чего ты? Не обижайся. Я же пошутил.
В горле Триста сорок пятого угрожающе заклокотало.
— Хватит! Я давно не ребенок! Мне сорок семь лет! Я тридцать пять лет безупречно служу смотрителем узловой станции Б-24! Я! А не ты!
Пальцы щелкнули. Смотритель некоторое время еще бурчал себе что-то под нос.
Винник негромко кашлянул.
— Странные у вас друзья.
Смотритель неопределенно повел подбородком.
— Они все живут прошлым. Они видят меня маленьким, как видели, когда я снимал с них пси-карту и оцифровывал в искусственный интеллект. Никто из них не знает о нашествии гррахов, а если узнают — вряд ли смогут понять. Зато они милые. Милые и счастливые. С ними можно жить как прежде. Я вам покажу.
Пальцы его начали тарабанить по столу, как будто смахивая появляющиеся одну за другой картинки.
На экране мелькали люди в халатах, рабочие в спецодежде, инженеры за громоздкими установками непонятного назначения. На некоторых смотритель останавливался чуть дольше, и тогда можно было посмотреть, как работает человек со стороны, как горят его глаза, как точны и осмысленны его движения.
Кое-кто приветственно махал Триста пятьдесят четвертому, но он прокручивал картинку дальше.
Когда мелькание остановилось, сменилось не меньше двух десятков «друзей». Очередным стал машинист машины-проходчика, работавшего на прокладке одного из тоннелей.
Увидев Триста сорок пятого, мужчина отвлекся от датчиков и мониторов и приветливо моргнул обоими глазами.
— Как ваши дела, смотритель?
Триста сорок пятый махнул рукой, а, мол, как обычно.