Страница 49 из 83
А еще он все время дрожал и тоскливо посматривал в сторону кучи одежды, из которой его безжалостно вытряхнули.
— Давай накроем его чем-нибудь, — негромко, склонившись к уху командира, предложил Винник, — похоже, он мерзнет.
Босой осторожно потрогал место на затылке, которым станционный смотритель бил его о дужку сиденья.
— Обойдется…
— Я не враг вам, — в очередной раз повторил пленник.
Босой хмуро усмехнулся:
— Я на себе прочувствовал, какой ты нам не враг. Зачем весь этот спектакль?
Смотритель втянул голову в плечи, как будто хотел спрятать ее в одежду. Голос его звучал тонко и жалко.
— Инструкция. Инструкция №856−16УС «Действия смотрителя узловой станции при прибытии транспортного модуля с пассажирами, не имеющими внутреннего индекса». Я не могу отступать от нее. Посмотрите там. Перед вашим прибытием я просматривал, чтобы ничего не забыть.
Смотритель кивнул в сторону двери с небольшой табличкой «Администрация». Кивок вышел у него странным и несуразным. Он будто бы сначала вытащил голову из-за высокого воротника и только потом наклонил ее в нужную сторону.
Осматривая станцию, ловчий уже заходил внутрь этой комнаты и знал, что там стоит небольшой диван, два стула и заваленный бумагами стол. В основном инструкциями, в каждой из которых было множество разделов, пунктов и подпунктов. Казалось, что если хорошенько покопаться, найдется и руководство по использованию тарелки, чашки и ложки.
Босой кивнул Виннику. Старик исчез за дверью и вернулся меньше чем через минуту десятком скрепленным канцелярской скобой листов.
— Вот! — обрадовался смотритель. — Это она! Инструкция №856−16УС «Действия смотрителя узловой станции при прибытии транспортного модуля с пассажирами, не имеющими внутреннего индекса»!
Один из пунктов Инструкции гласил, что не имеющих внутреннего индекса пассажиров нужно было нейтрализовать, связать и допросить. А в случае, если в транспортную сеть попадали неустановленные лица — уничтожить их и утилизировать тела.
— Какие к черту неустановленные лица⁈ — возмутился до поры молчавший Табол. — Нас обо всем распросили: имена, фамилии, род занятий, привычки и клички домашних животных. Нас пригласили. Попросили помочь. Поставили задачу: добраться по транспортной линии номер 4 до вашей станции, для начала. Это же станция Б-23?
Смотритель гордо вскинул голову. Пальцы его отбили по бедру ритм торжественного марша.
— Узловая станция. Узловая станция Б-23. Кто поставил вам задачу и в чем она состоит?
— Странный мужик, назвавшийся Созданием 1.1.6. Это что, у вас имена такие? Кстати, тебя-то как зовут?
Смотритель издал странный булькающий звук, опустил голову и посмотрел исподлобья. Голос его снова стал тихим и тонким.
— Существо 345.72.17. Можете звать меня просто — Триста сорок пятым.
— Существо? — переспросил копавшийся в Инструкции Винник.
Смотритель гордо поднял голову.
— Существо 345.72.17. Можете звать меня просто — Триста сорок пятым.
Винник глубоко вдохнул, поднял руку, открыл рот, но Босой остановил его жестом.
— Так зачем нужно было сначала давать нам задание, а потом усыплять, связывать и допрашивать?
Триста сорок пятый поник, потом поднял голову и снова опустил ее.
— Если уважаемый Создание 1.1.6 не выдал вам внутренний индекс, значит, не считал, что в полной мере может вам доверять. А вдруг вы шпионы?
Босой не удержался и расплылся в улыбке.
— Шпионы? Чьи?
Выпученные глаза Триста сорок пятого тревожно провернулись по кругу. Он поднял палец вверх, указывая на потолок.
— Их. Их шпионы. Они только и думают, как добраться до нас. Однажды, вы не поверите, вот на таком же транспортном модуле, только с другой стороны, с севера, прямо ко мне на узловую станцию Б-23 приехал человек… — Существо перешел на шепот. — С крыльями за спиной.
Ловчий свел в недоумении брови.
— Это был гррах?
Неправильно понятный Триста сорок пятый возмущенно подался вперед, насколько позволяли веревки.
— Человек! Я же говорю — человек, но с гррахскими нанитами внутри. Они заразили его, и он стал превращаться в летучую мышь. Бхр-р-р… — Смотритель брезгливо фыркнул, словно в рот ему попалась что-то омерзительное. — Согласно инструкции, я убил его. Воткнул ему нож в живот и провернул восемьдесят четыре раза.
От приятного воспоминания глаза его радостно засияли.
Выход на задание назначили через два часа. Смотритель намекал, что любые задачи, связанные с возможным проникновением в тоннели противника, имеют гриф «сверхсрочно!», но отряд не мог не воспользоваться внезапным счастьем в виде горячей воды, душа и произведенных до нашествия мыла и шампуня, чего товарищи не видели с самого Гранитного. В кабинках лежали даже одноразовые зубные щетки и тюбики пасты.
Босой скомандовал:
— Ни о какой срочности 1.1.6 не упоминал. Так что мы с места не сдвинемся, пока хорошенько не отмоемся и не поедим, сидя за настоящим столом на удобных диванах. Рина, ты первая в душ. Остальные — отдыхать!
Триста пятьдесят четвертый грустно вздохнул, но спорить не стал. Он отошел к одной из центральных колонн, аккуратно расправил полы одежд, которые ему вернули сразу как развязали, и уселся на одну из скамеек, откинувшись на спинку. Чувствовалось, что он провел в таком положении, именно на этой скамейке, немало времени.
Через некоторое время чуть в стороне раздался раздраженный шепот Винника.
— Стой. Перестань. Не надо. Оставь человека в покое.
Послышались звуки непродолжительной борьбы, которую старик проиграл, и из-за колонны выглянуло заинтересованное лицо Зои, повисело в воздухе и вслед за ним выплыла Зоя вся целиком. Она осторожно кашлянула, привлекая внимание смотрителя, и, когда он открыл глаза, произнесла:
— Скажи, а ты старый?
Голова Существа 345.72.17 вопросительно склонилась набок.
— Старый? О, нет. Я совсем не старый. Но почему вы спросили?
Зоя перевела взгляд на потолок, делая вид, что ответ ей не очень-то и был интересен.
— Мы тут поспорили… Сколько лет ты тут уже живешь? Винник говорил, что около тридцати. А я… Я не буду говорить, сколько думала я.
Смотритель приосанился.
— Тридцать пять лет безупречной службы. Через два месяца будет тридцать шесть. Только я не жил здесь. Я служил. Три смены по восемь часов. Семь дней в неделю.
Пораженная девочка охнула.
— Тридцать сколько?
— Тридцать пять лет безупречной службы. Три смены по восемь часов. Семь дней в неделю.