Страница 48 из 83
Глава 13 Станционный смотритель
Шелест скользящих по рельсам колес изменился. Тоннельный мрак перестал быть непроглядным, отступая от идущего откуда-то спереди света. Босой приоткрыл глаза, самую малость, чтобы камеры видеонаблюдения, которые, как он теперь подозревал, в модуле присутствовали, не могли засечь движение. Впереди маячил яркий светлый прямоугольник, при приближении к которому модуль постепенно снижал скорость.
Едва вагон остановился, двери с легким свистом открылись и в них ввалилось нечто.
Окутанное слоями одежды, с копной нечесаных волос под бесформенной вязанной шапкой, приземистое и дурно пахнущее. Передвигаясь, оно натужено пыхтело. Из горбящихся по бокам рукавов, слишком длинных чтобы быть рукавами, торчали мотки веревки.
Крутанувшись, нечто осмотрело вагон, и направилось к Таболу, как к ближайшему к дверям телу.
Рукава скользнули вниз. Из них выплыли обтянутые кожей тощие кисти.
Активировано Мгновенное ускорение
Выносливость 90%
Босой даже не вскочил с сидений. Он просто оказался рядом с покусившимся на его отряд человеком. Пальцы ловчего стальной схваткой сжались на рукавах противника.
И не ощутили под собой ничего, кроме нескольких слоев ткани. Человек внутри кома одежды от неожиданности вздрогнул и провернулся внутри куля одежды. Босой почувствовал, как тонкие едва ощутимые руки скользнули внутри рукавов, а шапка вместе с колтунами волос развернулась на сто восемьдесят градусов.
Временно повышенная реакция позволяла сделать еще одно какое-то быстрое движение или удар, но она не ускоряла мысли. Ловчий не знал, с кем столкнулся, и почему у внезапного противника нет плоти, и на чем висит одежда, и что делать дальше. Он на мгновение застыл, пытаясь принять хоть какое-то решение.
Нечто же не мучилось выбором. Колтун волос дернулся вперед, и Босой почувствовал удар такой силы, как будто ему по зубам саданули стальной балкой. Невольно он отпустил рукава. Нечто схватило его подмышки, приподняло, и с разгону приложило о спинки ближайших сидений.
Внутренности Босого словно перемешались и превратились в фарш, но сознание уже вошло в боевой режим и отключилось от боли. Он сгруппировался и ударил ногой прямо в центр нагромождения ткани, внутри которого скрывался странный человек. Ботинок скользнул, словно по вешалке. Ткань подалась, но ощущения, что за одеждой скрывалось тело, не возникло.
Так и не явившее из-под колтуна волос свой лик нечто подалось вперед, взмахнуло рукавами, и голова Босого с размаху врезалась в дужку сиденья.
Механически отметив, что прежде такой удар вполне мог бы его отключить, Босой догадался наконец впечатать ребро ладони по высоко поднятому воротнику, прямо под шапку. Изнутри донесся короткий удивленный вопль. Рукава поднялись и затылок снова врезался в дужку.
Босой ответил теперь уже прямым ударом в воротник. Нечто отшатнулось. Рукава поднялись. Затылок врезался в дужку. А потом еще раз. Боль становилось блокировать все сложнее, и Босой неосознанно зажмурился. Нечто удовлетворённо крякнуло и ослабило хватку.
Активировано Замедление времени
Активирован Рывок силы
Выносливость 50%
Уже не рассчитывая ухватить противника за тело, ловчий сжал края его одежды, подмял под себя, перекатился на пол, сгруппировался и прижал коленом то место, где должна была находиться грудь.
Волосы юркнули внутрь тканевого кокона, как черепаха прячет голову под панцирем. Но теперь Босой контролировал положение и почувствовал, что противник вовсе не бесплотен. Внутри кокона что-то возилось. Ловчий наносил удар за ударом, и все чаще чувствовал, что попадает по телу, а не бьет в пустоту. Со стороны это выглядело так, словно он сидит на тюке с одежды и выбивает их него пыль.
— Хватит! Хватит! Все! Все! — донеслось откуда-то из-за спины.
Босой подумал, что очнулся кто-то из его друзей, обернулся, но все лежали в прежних положениях.
— Мы не враги! Прекрати! Хватит!
Пришлось изогнуть шею, чтобы понять, откуда идет голос. Нечто умудрилось развернуться внутри кокона и частично выползти из-под полов одежды позади ловчего, между его ног. Голова существа при этом торчала внизу прямо под спиной Босого, словно выросла из его ягодиц.
— Мы не враги! Я сдаюсь! Хватит! Давай поговорим!
Станция была большой и светлой, с отделанными прочными пластиковыми плитками стенами и колоннами, с высоким сводчатым полотком и схемами транспортных линий на стендах. Когда-то ее строили для множества людей, которые должны были в разное время прибывать на станцию, проводить здесь часы ожидания и разъезжаться в разных направлениях. Для них оборудовали лавочки, небольшое кафе на пять столиков, и два туалета — мужской и женский.
Теперь на всем этом лежала печать запустенья. Станционный смотритель следил за чистотой пола, протирал прилетающую из тоннелей пыль, заменял сгоревшие лампочки и следил, чтобы в сантехнических накопителях всегда хватало воды, но и за идеальной чистотой чувствовалось, что давно уже по этому полу никто не ходит, что не шаркают по нему грязные подошвы, не берутся за края столов и стульев жирные руки, не проливается под плохо прилегающий плинтус кофе, и пластик на стола не пытаются отодрать скучающие пальцы, пока их хозяин думает о чем-то возвышенном.
Единственный человек, чьи шаги нарушали тишину станции, сейчас сидел перед Босым на стуле, связанный его же собственными веревками.
Он был человеком, с руками, ногами и головой. На руках у него росло по пять пальцев, и лицо, если не придираться, тоже было чисто человеческим, с глазами, скулами, носом, ртом и ушами.
Он был человеком, только очень худым. Ненормально, нереально худым, с небольшой вытянутой головой, узкой гибкой грудной клеткой, гнущимися во все стороны суставами и обтянутыми темно-смуглой кожей костями. Каждая мышца и сухожилие просматривалось под кожей, словно на манекене.
Глаза на его тощем лице казались двумя живыми шариками от настольного тенниса. Они сильно выдавались вперед, и когда он моргал тонкими веками, унизанными синеватыми прожилками сосудов, то становился похож на лягушку.
То ли от смущения, то ли по странной привычке, пальцы смотрителя все время подрагивали, как будто играли на рояле, а голова то горделиво вздергивалась вверх, то смущенно и робко ныряла вниз, и тогда он смотрел на всех исподлобья, словно нехотя.