Страница 37 из 83
— Идеи витают в воздухе, мой дорогой друг. Все люди мыслят одинаково, и даже делают синхронные открытия или изобретения, находясь в разных концах света. Вы видели одно и тоже, испытывали похожие трудности, боролись с одним врагом. Неудивительно, что и способ его победить придумали одинаковый. Дусту после гибели группы Роя пришлось туго. Продукты он еще мог бы достать, но ловить новых чудишь — уже нет. Думаю, план с отравлением связан именно с этим.
«Исход» личинок жуков в тоннели происходил чуть чаще, чем раз в две недели, и очередной состоялся через четыре дня. Все это время Винник корпел в лаборатории, синтезируя яд в промышленных количествах.
Остальные отлавливали чудищ на первом и втором уровне подземелий и притаскивали ему для проб. Цианид работал прекрасно: залитый пищевым полимером он не отравлял личинок через кожу, но при этом легко к ней прилипал, в количествах достаточных, чтобы убить ящера любого размера.
В расчётный день и время, как по часам, в поземный зал хлынули личинки жуков. Ящеры подхватывали их лапами-клинками и ручейком устремлялись внутрь подземелья.
— Как думаешь, старик, яда хватит на всех тварей? — Табол с Винником стояли у края площадки под самым потолком и наблюдали за слипиками, запасающимися едой впрок.
Темноту разгонял подвешенный на одной из стен единственный газовый фонарь, но глаза постепенно привыкали к сумраку и получалось разглядеть даже мелкие детали.
— Не знаю, уважаемый сотник. Я и с самого начала не был уверен, что нам нужно это лишнее приключение на, извини за мое косноязычие, на наши пятые точки. К центру связи на третьем уровне мы бы пробились и так. Но наш командир настоял, не особенно объясняя мотивы. Может быть, он надеется найти в глубине еще что-то важное.
Табол поморщился.
— И нам придется рисковать только потому, что ему пригрезилось интересное? Хороший у вас командир, нечего сказать.
За Винника ответила подошедшая Рина.
— Уж получше многих. Он провел нас через такое, что тебе, найденыш, и не снилось, и каждый раз мы выходили победителями. Ты бы обмочился от страха, представив хотя бы половину из того, что видели мы.
Сотник повернулся к ней сразу всем телом, то ли оказывая уважение, то ли принимая вызов.
— Я и в детстве не мочился от страха, дочь вождя. Ты это знаешь не хуже меня. Мы росли вместе, разве ты не помнишь? Я вот помню каждый день, что удавалось провести в играх с тобой. И я уж точно не потащил бы тебя под землю, в катакомбы, к грязным ящерицам. Я бы носил тебя на руках, дарил цветы, ткани и проследил, чтобы твои руки больше никогда не касались оружия. Дочь вождя не должна ползать по подземным логовищам, это дело ловчих.
— Но ведь, уважаемый сотник, — Виннику пришлось тронуть Табола за руку, обращая на себя внимание, — наш командир и есть ловчий. И все, чем мы занимались до сих пор — это воевали с чудищами. И почти всегда весьма удачно.
Сотник перебил его.
— Наша цель — найти на третьем уровне командный пункт и попытаться связаться с выжившими. Разве не так? По крайней мере, мне Карталь дал именно такое задание, а значит и вам тоже. А еще он поручил мне присмотреть за его дочерью, лучшей из Волчиц, и вернуть ее к нему живой и здоровой. А если Босому так хочется строить из себя героя — пусть идет один.
Рина испуганно повернулась в сторону тоннеля, где дремал Босой. С некоторых пор она чувствовала, что он стал еще более замкнутым, чем обычно, подолгу смотрел на товарищей и все время о чем-то думал.
Чисто девичьим чутьем она понимала, что началось все в тот день, когда она сошлась с Таболом на копьях, и что состояние командира напрямую связано с этим. И дело точно не в неразделенной любви. Рина, как и любая девушка с первых дней замечала, как смотрит на нее ловчий, и как ему не хватает слов и опыта, чтобы объясниться или хотя бы сделать что-то кроме попыток облапать ее попу той ночью в Гранитном.
Сейчас она уже была согласна и попу подставить под ладонь и даже позволить кое что еще, лишь бы не видеть больше этот тяжелый взгляд.
Убедившись, что Босой все еще сидит у стены с закрытыми глазами и дыхание его по-прежнему ровное, она ткнула Табола пальцем в грудь.
— Если кто-то и пойдет отсюда один, то это ты. Отца здесь нет, а если бы и был, я больше не в его власти.
Сотник попытался поймать ее руку. Охотница легко увернулась и вцепилась ему в шею, как будто хотела оторвать кадык.
— Никогда не трогай меня, найденыш.
Из тоннеля раздался голос Босого.
— Заканчивайте грызться. Когда в зале не останется ни одной ящерицы, мы отправимся вниз и пройдем так далеко, как только сможем. Табол может остаться здесь и подождать нас. Закончив работу, мы вернемся за ним. Может быть.
Коридор следовал за коридором, зал за залом. Местами пол устилали тела отравленных ящериц, но лежали они вповалку на рубежах обороны, не мешая осматривать помещения и свободные от них закоулки коридоров.
На каждом шагу попадались следы жизни людей, когда-то искавших под землей спасения, но нашедших в тоннелях лишь очередного жестокого безжалостного противника.
Нижние уровни использовались в основном как технические помещения и склады, но и здесь попадались останки тел жертв первых столкновений с ящерицами. Помня о найденном дневнике, который приоткрыл завесу тайны произошедших когда-то здесь событий, отряд не пропускал ни одной книжки или приметной вещи.
— Это комната инструктажа, — Винник с видом опытного гида рассказывал что-то почти о каждом помещении, словно бывал в тоннелях еще до нашествия, — здесь сотрудники изучали технику безопасности и повышали квалификацию.
— Кла-ви… что? — Зоя прошлась вдоль развешенных по стенам плакатов, рассматривая фигурки людей, которые все время что-то делали, и это что-то непрерывно пытались их травмировать или убить.
Винник дважды повторил слово «квалификация», и, отчаявшись, пояснил:
— Они здесь учились.
— Интеллект качали?
— Вроде того.
— Ясно, — махнула рукой Зоя, — комната для прокачки. Думаю, наш командир с удовольствием бы закрыл меня тут годика на два. Да и Березкину бы понравилось.
— Березкин? — Винник знал только одно место в нынешнем мире, где люди называли друг друга по фамилиям. — Кто-то из Гранитного?
Зоя вдруг поняла, что уже очень давно не вспоминала парня, так быстро ставшего ей настоящим другом. Может быть первым ее настоящим другом. Вот только…
— Он умер. Его привалило плитой. А потом его застрелила Любава.