Страница 38 из 83
— Это как? — неожиданно переспросил Табол. — Сначала он умер, а потом его кто-то застрелил?
Сотник вдумчиво рассматривал плакаты, водя пальцами по мелким убористым строчкам текста. Местами, особенно там, где речь шла о работе с электричеством, он прочитывал все от начала до конца. Услышав слова девчонки он отвлекся от своего занятия.
— Кто такой этот Березкин?
Зоя почувствовала, что сболтнула лишнего, хотя еще не поняла, что именно. Она протянула руку, показывая на дальний угол под потолком:
— Ой, смотрите, что там⁈
Все как один дернулись, на ходу занимая боевые стойки. В углу никого не обнаружилось, но когда все обернулись, Зои на месте уже не было.
— Нашла место баловаться… — сквозь зубы процедил Босой.
Винник же направился к выходу.
— Пойдемте. Там должно быть еще много интересного.
Классов было несколько. Они отличались плакатами и оборудованием, но в целом были похожи друг на друга как две капли воды. За ними тянулись раздевалки. Дальше — склады, уставленные оборудованием, которое понравилось бы даже Грачу, собравшему немало технических разностей.
На складах подземного комплекса стояли, нетронутые, по большей части в упаковке и масле, двигатели, редукторы, генераторы, насосы, электрические трансформаторы, промышленные фильтры для воды и воздуха, строительное оборудование, от ручных тачек до бурового проходчика, трубы, стройматериалы — Винник взахлеб объяснял предназначение всего, что хранилось не в ящиках, и что не изгадили за десятки лет ящерицы.
— Вот эти уникальные генераторы на атомном топливе, — он показал на массивную в человеческий рост машину, усеянную лампочками, тумблерами и циферблатами приборов со стрелками, — стали в свое время сердцами таких вот гигантских подземных комплексов. Без них электроснабжение массы жизнеобеспечивающего оборудования съедало бы тонны горючего. На каждый комплекс поставлялось два таких. Если резервный на месте — значит где-то стоит основной. Если найти его, уверен, я смог бы его запустить.
— Зачем? — голосом Зои поинтересовалась пустота между атомным генератором и стеллажами. — Свет только повредит. В темноте у меня намного больше шансов выжить.
— Это почему, юная леди? — удивился Винник. — Твоя рысь прячет тебя одинаково хорошо и ночью и при днем.
Зоя проявилась из невидимости. При этом она как будто случайно приложила ладонь к груди.
— При свете чудища сразу разглядят, кто тут вкусные булочки с корицей, — она отвела от себя руку, вроде бы не показывая ни на кого конкретно, — а кто столетний сухарь. Скажи, Риночка? Нас лучше не показывать ни чудищам, ни разным там всяким мужланам.
Босой бродил между машинами, знаменовавшими победу человека над природой, и прислушивался к новым странным ощущением, которое они у него вызывают.
Когда-то у человека было все, что он только мог захотеть: вдосталь еды, комфортная жизнь, знания, медицина и непомерная сила, способная испепелить целую звездную систему.
Все рухнуло от одной единственной находки на астероиде, который мог бы еще тысячи лет бороздить космос, не привлекая к себе никакого внимания. Случайность, изменившая все.
Как и странный выбор места для логовища ящеров. Гррахи разместили «сердце» в подземном комплексе и словно забыли о нем. Отряд прошел уже шесть уровней из семи, а нигде так и не обнаружилось следов боя с участием новых хозяев планеты.
Места, где с чудищами схлестывались люди, были видны сразу: исхлестанные пулями стены, воронки взрывов, копоть и кости. И ни одного места, где сражались бы гррахи.
Получалось, обрекая живущих в тоннелях людей на гибель, хозяева планеты ни разу так и не удосужились посетить новую тренировочную площадку. И первыми, кто прошел ее до последнего уровня, стал Босой со своим отрядом. Если конечно не считать Дуста, труп которого им так до сих и не встретился.
Стон услышала Зоя. Слабый стон, ускользающе тихий, он донесся со стороны лестницы на седьмой уровень.
Хвала богам и тренировкам, девчонке хватило ума не посылать вперед Ласку, а рассказать для начала о стоне остальным.
Теперь прислушались все. Стонал изнеможённый, давно не видавший воды и пищи человек.
— Дуст? — одними губами произнес Винник.
Босой выстроил отряд в боевой порядок. Вперед встал сам, с большим копьем, как самый опытный и с самой прокачанной стойкостью. За собой поставил Винника с арбалетом, потому что при встрече с главным монстром логовища интеллект и интуиция важнее огнестрельного оружия Рины. Третьей шла охотница. Четвертой — Зоя. Спины прикрывал Табол, беспрекословно выполнивший приказ находиться позади всех.
Босой опасался, что сотник оскорбится выделенной ему позицией, но он беспрекословно занял место в строю и отнесся к задаче со всей возможной серьезностью. В его глазах ни страха, ни вызова, только готовность выполнить полученный приказ. Подобный боец за спиной — мечта любого командира. Босой поймал себя на мысли, что с удовольствием вручил бы ему интерфейс и позвал в свой отряд. Вот только он был человеком Карталя, да и сам относился к нанитам скорее брезгливо, чем с удивлением и тем более восхищением.
Стон раздался снова. Босой нащупал сознание ушедшей вперед Ласки, почувствовал идущие от нее волны напряженного спокойствия и двинулся вперед.
«Я рада встрече с тобой», — прошелестело в сознании, едва он переступил с последней ступеньки на белесый от липкого налета пол седьмого, последнего уровня подземелья.
— Паутина, — шепнул на ухо Винник, и без того очевидное всем.
Липкие кружева висели вокруг, оставляя лишь небольшой проход.
«Я рада встрече с тобой», — повторил шелестящий голос.
Босой обернулся. Лица спутников не выражали ничего, кроме настороженности. Голос слышал только он.
Где-то впереди снова раздался стон. Настоящий стон, человеческий, прозвучавший в воздухе, а не в голове ловчего.
Отряд двинулся вперед. Босой смахивал копьем паутину там, где она мешала пройти. Нити облепляли острие, превращая его в плотный кокон. Приходилось очищать металл о бетон, оглашая скрежетом все ближайшие коридоры.
Человек впереди услышал шум и застонал громче.
«Я рада встрече с тобой», — как пластинка играло в голове. Чудище не могло знать человеческий язык. Оно отправляло один и тот же ментальный сигнал, который сам уже преобразовывался в сознании человека в слова.
«Я рада, что ты пришел», — раздалось особенно громко, когда отряд вышел из тоннеля в просторный зал.