Страница 32 из 83
Глава 9 Должен остаться только один
Барсук волоком тащил по дороге двух связанных мужиков. Глубокая после недавних дождей колея била им по затылкам, острые камешки рвали одежду и резали кожу, пыль забивала рты и носы, и ловчий поминутно оглядывался, чтобы окончательно не угробить добычу. Местами их приходилось брать на руки и нести как маленьких деток. Причем, обоих сразу, чтобы лишний раз не распутывать веревки.
Притаскивать в Бурово трупы в намерения ловчего не входило.
Обиднее всего было, что за этот живой товар не удастся выручить ни монетки. Разве что обедом бесплатно в Бурово накормят, да взглянет восхищенно одна из тех широкобедрых девиц, что так волнуют фантазию подолгу путешествующим в одиночку мужчин.
— Эй, мужик! — неожиданно очнулся один из пленников. — Куда ты нас тащишь? Остановись, черт тебя дери! Эй, тупица! Ты знаешь, кто мы такие? Наши кореша тебе заплатят сколько скажешь! Да остановись ты, дерьма кусок!
Барсук не поленился оставиться и припечатать ему хорошенько ботинком по губам. Эти двое сами выбрали свой путь и случайно оказавшийся на нем ловчий — лишь перст судьбы.
Он обнаружил их возле поселка Бурово, прежде торгового поста, работавшего под руководством работорговки Ирмы. Теперь это место считалось селом, а название ему дали по имени главы нового поселения, бывшего наемника по прозвищу Бурый.
На готовивших налет разбойников Барсук наткнулся случайно. Он выбирал место для ночлега перед последним дневным переходом, увидел на полянке у опушки перелеска костер и осторожно, в невидимости, приблизился.
Как оказалось, осторожничал он не зря. Лагерь принадлежал банде, грабившей по ночам поселки, и ближайший налет они планировали как раз на Бурово, поселок, куда и направлялся Барсук по следам Зои и Босого.
Воров Барсук не любил. Он и сам не стеснялся, бывало, обчистить зарвавшегося торговца, но это был случайный, не основной заработок, и никто при этом не умирал и не терял здоровья. Бандиты же не желали трудиться, убивали и калечили почем зря, и жили только за счет зла. В отличие от ловчего, проползшего на пузе не одну сотню логовищ.
В Бурово встречать необычного гостя вышли трое мужчин. Еще двое, Барсук их без труда приметил, прятались на крышах. Скорее всего с луками или арбалетами. Рисковать доставать огнестрел против одного незваного никто не будет, даже если он притащил с собой два окровавленных тела.
— Их было восемь, — ловчий не стал дожидаться вопросов, — в лагере, там, за холмами, возле озерца, где до сих пор торчат трубы. Они хотели напасть на вас ночью. Я узнал и решил им помешать. Шестеро остались там. Двоих вам припер, чтобы сами могли допросить. Ну, и не искали потом, кто и зачем положил у озера восьмерых мужиков.
У Барсука не было никаких сомнений, что ему не поверят, но он мог доказать любое свое слово. Способов существовало целых два. Самый простой — настойка из некоторых частей желтых тритонов, выпив которой, человек мог говорить только правду. В рюкзаке ловчего в тайном кармашке всегда хранилось несколько мензурок, на всякий случай. Если же «настойки правды» под рукой бы не оказалось, или если люди в Буром воспротивились использовать зелья из чудищ, такое случалось, Барсук на любом из них продемонстрировал бы, что легко отличает правду от лжи, причем, даже не слушая, что говорит человек.
Встречающие переглянулись. Самый первый, широкоплечий мужик обернулся к стоящему прямо за ним парню, веснушчатому, рыжеволосому, большеголовому и оттого немного нелепому.
Парень кивнул, подтверждая слова гостя.
Сердце Барсука от неожиданности колыхнулось в груди и застучало, словно тело готовилось к бою. Интуиция радостно взвизгнула, выдала решение и улеглась, довольная, в тот уголок сознания, что считала своим домом.
Мысленно ловчий согласился с выводом интуиции. Иного объяснения быть не могло. Рыжий веснушчатый парень — носитель интерфейса. Может быть, как и самого Барсука, его одарил гррах. Может быть он — артефакт разрушенного Гранитного.
Как бы то ни было, Бурово для Барсука заиграло новыми красками. Прежде у него было только одна цель: втереться в доверие, вызнать все о пребывании Зои и Босого в Гранитном и узнать, где их искать дальше.
И вот — неожиданный подарок судьбы. Самый настоящий носитель нанитов стоит перед ним, бликуя на солнце крупными юношескими веснушками. По лицу видно — молодой, наивный, глупый. А еще, наверняка, доверчивый и верный. Способность распознавать правду выдавала в нем интеллектуала и интуита, но по сравнению с Барсуком он еще совсем ребенок, ничего не знающий о настоящем устройстве мира.
Потому и выдал себя он так легко и свободно. Сто процентов — обладатель «детского» варианта интерфейса, еще ни разу не убивавший «взрослого» носителя.
— Люди зовут меня Бурый, — протянул руку широкоплечий.
По его кивку со двора появились еще два мужика. Они молча забрали разбойников.
— Зовите меня Барсук, — ловчий улыбнулся как можно шире, — я ищу место для постоя на пару дней, хорошенько отдохнуть. Ищу работу, если вдруг вам понадобится ловчий. И не отказался бы от тарелки горячих говяжьих щей, которые, если мне не изменяет нос, сейчас как раз готовит ваша повариха, если только ваши обычаи не запрещают делить хлеб с незнакомцем. За постой и еду — плачу вашу цену, какой бы она ни была.
— Кровать у нас есть, — Бурый сделал приглашающий жест, — заплатишь только кухарке за стирку белья. За еду же мы плату не берем, особенно если не поленишься наколоть дров и не побрезгуешь сидеть со всеми за одним столом. А там, глядишь, и ловчий нам пригодится.
Его звали Филин. Около года назад он пришел служить в Гранитный, получил местный ограниченный тремя способностями интерфейс, но не справился с требованиями по боевым специализациями и был изгнан из гарнизона. Потому и остался жив.
Об интерфейсе Филина знал только глава поселка Бурый и его жена Анна, но Барсук, благодаря нанитам, как никто другой на свете умел разговаривать людей. Филин настолько привык чувствовать себя умнее и хитрее всех вокруг, что был твердо уверен — симпатия ловчего к нему самая что ни на есть искренняя.
Поэтому он сам предложил ловчему остановиться в его комнате, что полностью совпадало с планами Барсука.