Страница 33 из 83
— Оставайся у нас, — раскрасневшийся от алкоголя Филин размахивал руками, пытаясь через щель в забитом досками окне показать местные красоты, — озеро, степь, горы рядом. Живи — не хочу! У нас тут, — он загибал палец за пальцем, — коровы, свиньи, куры, девки, табак растет, повариха брагу ставит. Зачем куда-то уходить? И девки еще! Я про девок говорил? Ты не знаешь, от чего отказываешься.
Брага у поварихи и вправду удавалась отменная. Барсук выменял пару литров на лучшую среди женщин валюту — пакетик с несколькими щепотками черного молотого перца.
— Это ты не знаешь, от чего отказываешься, — чтобы выглядеть по-настоящему пьяным, ловчий потыкал Филину пальцем прямо в нос, — что ты вообще знаешь о девках? Я покажу тебе таких девок, которых лучше вообще не видеть.
—…свиньи, коровы, куры, — не особенно слушал его Филин, но при словах о женщинах насторожился, — это почему лучше не видеть?
— Потому что не забудешь уже никогда. И в жизни на Клавку, повариху вашу, больше не залезешь, хоть даром, хоть за поллитру. Будешь думать только о них, и вспоминать то время. что провел с ними на ложе.
Барсук был уверен, что подстегнутый нанитами молодой организм рыжеволосого требовал женского внимания так сильно и часто, что доставалось всем: и дородной толстозадой Клавке, и кривоносой приблудной дурочке с болезненными прыщами по всему телу. Разве что на жену главы поселка он глаз положить вряд ли осмеливался, да и то не факт, что не мечтал о ней жаркими летними ночами.
Филин при упоминании поварихи смутился, видимо и вправду не раз ублажал тетку за бутылку бражки, но быстро взял себя в руки и переспросил:
— Так вот прямо и в ложе? Что же, они такие все из себя красивые, и пойдут со мной в ложе?
Лицо Барсука перекосила сальная плотоядная ухмылка.
— Слушай сюда, салага. Я расскажу тебе о райском местечке, в котором должен побывать каждый мужчина. Сами они называют себя «Кратер», что совершенно не отражает глубину и тесноту лона тамошних чаровниц, коих там обитает едва ли не сотня. И задача каждой — переспать с как можно большим количеством мужиков. Но с каждым — только один раз.
Филин недовольно прищурился.
— Враки, поди? С чего это бабам охотиться за мужиками?
Барсук хохотнул.
— А тебе не все равно? Выбрал одну из них, переспал, и иди себе дальше, живи, вспоминай.
— Только с одной? — Филин, вроде бы еще и не поверивший товарищу, уже успел немного разочароваться в мечте.
— Только с одной и только один раз.
— И какой в этом смысл? Красавиц и у нас в достатке.
Барсук покачал головой и достал из специального кармашка внутри рюкзака фотографию:
— Таких — нет.
Филин, едва взглянул на картинку, охнул, долго молчал и, вежливо возвратив фото владельцу, был вынужден поправить чуть ниже пояса штаны.
— Богиня. Таких в жизни не бывает.
Барсук пожал плечами.
Филин почесал затылок и снова поправил штаны.
— Ради такой можно и пройтись. И как далеко этот твой «Кратер»?
— Она там не одна. Там и другие есть. На выбор. Кто понравится. А «Кратер» далеко, так далеко, что сам ты туда не дойдешь, а мне там делать, сам понимаешь, больше нечего. Так что забудь. Только если…
Барсук задумался и замолчал. Молчал он так долго, что Филин не выдержал и затормошил его за плечо.
— Только если что⁈
— Есть один вариант, но, боюсь, ты не согласишься.
— Это почему?
— Струсишь.
Филин от возмущения поднялся с койки.
— Это я-то струшу⁈ Ты же знаешь, с кем разговариваешь, ловчий? Я — Сын Гранитного! И пусть моего дома больше нет, пусть никто больше не отдает мне приказ, и я больше не служу человечеству, но никто, слышишь, никто не обвинит меня в трусости!
Барсук положил ему руку на плечо, принуждая сесть.
— Я тебе верю, брат. Я и сам хотел служить в вашем этом вашем Гранитном. Для того сюда и шел. Для того и перебил бандитов и притащил их вам, чтобы вы меня порекомендовали в гарнизон. Понимаешь? Ты — герой, без сомнения. Но дело, которое тебе придется сделать, слишком опасное и сложное даже для героя.
Филин снова вскочил на ноги.
— Говори уже, не томи!
— Сядь. Не мельтеши. Я скажу тебе кое-что, что не знает никто, кроме меня и еще одного человека. Я знал человека, такого же как ты, с силой грраха внутри. Он не бывал в Гранитном или другом похожем месте, нет. Силу передал ему гррах, уж зачем и почему, он не объяснял. Так вот этот мой знакомый, рассказал мне главную тайну, о которой ты пока не в курсе. Ты можешь поделиться этой силой с кем угодно. Например, со мной. Ты не ослабнешь, останешься прежним, а я стану таким же сильным, как и ты.
Глаза Филина забегали от волнения, будто он не знал, на чем остановиться свой взгляд. Кулаки его сжимались и разжимались.
— И как это сделать?
— Для этого ты должен убить грраха.
Барсук ждал, что Филин испугается или хотя бы поразиться столь дерзкой мысли. Кое-где, да что уж там, практически везде только за слова: «Убить грраха» — выбьют все зубы и затолкают в нужник, охолонуться.
Филин не испугался. Наоборот, весь засветился от удовольствия.
— Убить грраха? — в его глазах заблестели озорные огоньки. — Легко! Хоть завтра. Есть верный способ. Я давно его придумал, но исполнить все руки не доходили. Незачем было. А теперь, если есть столь достойный повод, почему бы и нет?
Говорят, не бывает худа без добра. Лишившись такого мощного торгового партнера как Гранитный, Бурово приобрело кое что, почти столь же прибыльное.
Об Ивах забвения знали давно. Иногда ветер выносил их семена за границы гарнизона. Люди собирали и готовили настойки, способные успокоить самую мятущуюся и неугомонную душу.
В мире, где горя, бед и страданий было несравним больше, чем счастья, каждое семечко Ивы забвения мерялось на вес золота. Вот только подполковник Кремнев запрещал не только свободный проход гражданских на гору, но и саму мысль, что можно собирать, запасать впрок, а потом заливать спиртом или кипятком семена деревьев, выросших на могилах павших Сынов.
Как только Гранитный перестал существовать, сам собой исчез и запрет. И хотя за погребениями воинов было принято решение самым тщательным образом ухаживать, все опавшие семечки собирались и обрабатывались.
Деньги потекли в Бурово пусть и нешироким, но неизменно стабильным ручейком, и количество их ограничивалось лишь числом деревьев. Хоть убивай людей, да расширяй до бесконечности столь прибыльное кладбище.