Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 95 из 263

Глава 6. Часть 1. Непонятные намерения

В конце концов, чайник поставили посередине между двумя большими камнями. Но чайник был слишком маленьким, а из-за того, что камни располагались слишком близко друг к другу, огонь был низким и слабым, и никак не мог разгореться.

Понятно, что никто даже не надеялся, что на таком слабом огне можно вскипятить воду. Так что после того, как чайник поставили разогреваться, никто больше не обращал на него внимания.

Тао Мо и Гу Шэ стояли по разные стороны от расчерченной на земле разметки для игры в вэйци, но они пока что насобирали всего с десяток камней. Найти на горе камни подходящего размера оказалось непростой задачей, не говоря уже о том, чтобы их можно было разделить на две части по цвету.

Гу Сяоцзя, помогавший с поисками какое-то время, смог собрать только четверть необходимого количества и не удержался от того, чтобы не высказаться, топнув ногой с досады:

— Этот не подходит, тот не подходит... А всё твои дурацкие идеи!

— Но я думал, что уж в чём в чём, а в камнях на горе недостатка не будет, — чувствуя неловкость, объяснил Тао Мо.

— Да, тут полно камней. Здесь, там, везде. Но они сгодятся, только если ты умудришься расколоть их на кусочки, — Гу Сяоцзя швырнул на землю камень, который держал в руке.

— Тогда сыграем вслепую? — предложил Гу Шэ.

— Вслепую? — ошарашенно переспросил Тао Мо.

Гу Шэ взял ветку и коснулся точки пересечения линий в нижнем левом углу.

Тао Мо внезапно осенило, и он, последовав примеру, также занял точку на разметке со своей стороны.

— Сегодня я не дам тебе фору, — предупредил Гу Шэ.

— Я постараюсь изо всех сил, — улыбнувшись произнёс Тао Мо.

— Хочешь сказать, что прежде ты играл вполсилы? — не смог удержаться от комментария Гу Сяоцзя.

— Конечно же я старался изо всех сил. Просто сегодня я удвою свои усилия, — поспешно взмахнув руками, отозвался Тао Мо.

Увидев, что Гу Шэ никак не реагирует, Гу Сяоцзя надул губы, развернулся и пошёл присматривать за чайником.

В горах дул лёгкий свежий ветерок.

На расчерченной на земле разметке появлялось всё больше и больше следов.

Тао Мо ощущал полнейший хаос в голове. Самая большая трудность игры вслепую оказалась не в том, чтобы запомнить какие пункты он занял сам, а в том, какие из них были потом захвачены, и в какие из них затем, после захвата, были повторно сделаны ходы.

Украдкой взглянув на Гу Шэ и увидев, что он по-прежнему невозмутимо орудует веткой, Тао Мо невольно и восхитился, и встревожился, а темп его игры замедлился. Чтобы избежать ошибок, он всячески старался делать ходы в ещё незанятых частях «доски».

Но фактически, на данном этапе игры, даже если это были незанятые области, но зоны влияния уже давно были распределены. Поэтому сделанные там ходы были либо просто бесполезны, либо становились подарками Гу Шэ, позволявшими ему захватывать ещё больше «камней».

— Я... я проиграл, — Тао Мо не хотел отчаянно трепыхаться, понапрасну растрачивая силы.

— Почему ты не начал отсюда? — спросил Гу Шэ, указывая веткой на след в правом верхнем углу, расположение ходов в котором было наиболее хаотичным.

— Я не очень ясно запомнил эту позицию, — объяснил Тао Мо.

— А я-то думал, что у тебя хорошая память! — прокомментировал Гу Сяоцзя, — А ты, оказывается, и правда полная бестолочь.

Гу Шэ окинул его холодным взглядом.

Гу Сяоцзя тотчас осознал, что его снова занесло, и на него мгновенно обрушились воспоминания о той ужасной ночи на кухне. Он сел, скрестив ноги, возле чайника и не проронил больше ни слова.

— Уже почти полдень, не пора ли нам возвращаться? — спросил Тао Мо.

Гу Сяоцзя, оценивая обстановку, сперва взглянул на Гу Шэ, и только удостоверившись, что он никак не реагирует, спросил:

— Зачем возвращаться так рано? Неужели беспокоишься о... как там его зовут... молодом господине И Юе?

— А обедать не будем? — удивлённо поинтересовался Тао Мо.

— Разумеется, мы будем обедать... — изменился в лице Гу Сяоцзя, — Но коробки с едой всё ещё внизу в экипаже.

— Может, я схожу принесу? — спросил Тао Мо.

Гу Сяоцзя понимал, что в глазах Гу Шэ ему теперь не сравниться с Тао Мо. Разве он посмеет позволить ему сделать это?

— Нет, нет, не нужно, я сам схожу, — ответил он, поспешно вскочив на ноги, — Ты не знаешь, где они лежат, — сказал он на ходу и проворно побежал к подножью горы.

Тао Мо, принуждённо улыбнувшись, оглянулся на Гу Шэ и обнаружил, что он тоже смотрит на него.

— Чем молодой господин Гу обычно занимается, когда приезжает в горы? — он невольно начинал нервничать и не мог удержаться от болтовни всякий раз, когда в него впивался этот холодный взгляд.

— Любуюсь видами, — ответил Гу Шэ.

— А, вот как... — кивнул Тао Мо, — Пейзажи в горах и правда завораживают. Интересно, бывал ли молодой господин Гу на вершине? Если подняться на самый верх и посмотреть вдаль, вид определённо будет ещё более восхитительным.

— Никакой разницы. Красота пейзажа зависит только от человека, а не от высоты, — ответил Гу Шэ.

Тао Мо снова и снова повторял про себя эти слова, долго, как произведением искусства, наслаждаясь изысканной фразой, прежде чем восхищённо произнёс:

— Молодой господин Гу и в самом деле человек выдающегося таланта.

— Пустая болтовня и только, — безразлично ответил Гу Шэ.

— Вовсе не болтовня, — взволнованно произнёс Тао Мо, — Если сравнивать, в этом смысле, быть чиновником – это как любоваться пейзажем. Всё зависит только от человека. По-настоящему хороший чиновник – именно тот, кто невзирая на чин и должность служит народу и защищает простых людей. А тот, кто заносчив и своевластен из-за высокого чина или труслив и нерешителен из-за низкого, является плохим чиновником лишь из-за себя самого, вот в чём суть!

— Ты слишком перемудрил, — прокомментировал Гу Шэ.

Тао Мо занервничал.

— Но ты совершенно прав, — добавил Гу Шэ.

Лицо Тао Мо засияло улыбкой.

Какое-то время они стояли молча.

— Он когда-нибудь закипит? — взглянув на чайник с водой, поинтересовался Гу Шэ.

— Вполне возможно, — Тао Мо тоже не был уверен, — Разве не говорят... «Юй Гун горы свернул»?

— «Вода камень точит», — добавил Гу Шэ.

— А? Я снова ошибся? — краснея спросил Тао Мо.

— Нет, всё верно, — улыбнулся Гу Шэ.

— Ты очень красивый, когда улыбаешься, — искренне восхитился Тао Мо.

— Ты сблизился со мной только потому, что я красивый, когда улыбаюсь? — пристально посмотрев на него, спросил Гу Шэ.

— Нет, нет, ты красивый, даже когда не улыбаешься, — Тао Мо вспомнил их первую встречу, и его голос внезапно зазвучал приглушённо, — Когда я увидел тебя в первый раз, то сразу заметил, что ты очень красивый.

— Так значит, ты сблизился со мной только потому, что я красивый? — снова спросил Гу Шэ.

Тао Мо был в панике, и от волнения у него на лбу выступил пот:

— Нет, нет, не только поэтому, — он покачал головой и взмахнул руками, отпираясь, — Ты умный, порядочный... а ещё... Ну, в общем... Я правда считаю, что ты хороший человек.

— На самом деле, это неважно. Всё нормально, даже если это лишь из-за того, что я, по-твоему, красивый, — спокойно произнёс Гу Шэ.

Тао Мо застыл от удивления.

— На свете есть люди, алчные до денег, есть люди, жаждущие славы, — заговорил Гу Шэ, — Есть те, кто ценит авторитет и положение, есть те, кто добивается политической власти, и, естественно, есть люди, питающие слабость к красивой внешности. Всё это не более чем разница в предпочтениях, и нельзя сказать, кто выше, кто ниже.

Тао Мо впервые слышал подобное утверждение. И хотя отец баловал его с самого детства, но при этом он также надеялся, что его сын выделится своими способностями, превзойдёт всех и сможет добиться успеха в жизни. Поэтому Тао Мо всегда считал, что завоевать репутацию и продолжить семейное дело – это и есть единственно правильный путь, но теперь, услышав слова Гу Шэ, ему казалось, что любой путь может быть правильным, и он зависит только от предпочтений каждого.