Страница 85 из 263
Глава 5. Часть 5.
На улице сгустились плотные сумерки, скрывая от взгляда непрерывно накрапывающий мелкий дождик.
Гу Шэ и Тао Мо сидели в главном зале друг напротив друга, сосредоточенно вглядываясь в центр игральной доски.
Гу Шэ, как и в прошлый раз, уступил Тао Мо пять камней и первый ход в партии.
Но вся игра в целом шла медленнее, чем вчера.
Сперва у Гу Сяоцзя и Хао Гоцзы ещё хватало терпения наблюдать за игрой со стороны, но следом за одной четвертью часа проходила другая, и они постепенно отходили всё дальше и дальше, пока в зале не остались слышны лишь чистые чёткие звуки быстрых касаний камней о поверхность доски.
Ночь становилась всё темнее.
Дождь постепенно прекратился.
Гу Шэ не спеша сделал свой ход.
Тао Мо перевёл взгляд на целиком заполненную доску и удовлетворённо отложил камни, признавая своё поражение:
— Я проиграл.
— Это было опрометчиво, — произнёс Гу Шэ, указывая на один из ходов в правом верхнем углу доски.
— «И курицу не украл, и рис зря просыпал» [178], — кивнул Тао Мо.
Гу Шэ не издал ни звука.
— Я использовал не то выражение? — заволновавшись спросил Тао Мо.
— Не совсем, — ответил Гу Шэ.
— Не совсем? — чувствуя неловкость переспросил Тао Мо, — Так значит всё-таки не то?
— Мне просто не нравится, что ты приплёл сюда курицу.
— Я больше никогда не позволю себе так необдуманно использовать метафоры, — виновато улыбнулся Тао Мо.
— Вообще-то, ничего такого. Вполне можно, — взглянув на его взволнованное лицо уступил Гу Шэ.
— А?
— Уже поздно, пора идти спать, — посмотрев на потемневшее небо, произнёс Гу Шэ.
Гу Сяоцзя и Хао Гоцзы, как будто точно подгадав время, тотчас объявились в зале. Хао Гоцзы к тому же ещё держал в руке зонтик.
— Идёшь во двор Люсянь? — спросил Гу Шэ.
— Да, — не поняв к чему это он, кивнул в ответ Тао Мо.
Единственным, кто понял, был Гу Сяоцзя.
— Я уже отдал распоряжение навести порядок в палатах Яи, и завтра там обязательно всё будет прибрано, — тут же произнёс он.
— Снова переезжать? — сразу отреагировал Хао Гоцзы.
— Вы же каждый день приходите, чтобы сыграть в ци. Неудобно жить так далеко, — натянуто улыбнулся Гу Сяоцзя.
— Переезжать туда-сюда так хлопотно, разве не было бы лучше поселиться чуть ближе с самого начала? — с сомнением произнёс Хао Гоцзы.
— Я же уже сказал, что палаты Яи не были готовы к проживанию, когда вы пришли, — едва сдерживаясь, ответил Гу Сяоцзя.
Услышав, что эти двое затеяли перепалку, Тао Мо поспешил вмешаться:
— Уже поздно, нам пора уходить, — эта фраза была адресована Гу Шэ.
Гу Шэ едва заметно кивнул.
Глядя на его прекрасное лицо, Тао Мо почувствовал себя словно согретым солнечным теплом, и даже выйти на пронизывающий ледяной ветер было вовсе не холодно.
Гу Шэ смотрел, как он исчезает в темноте, прежде чем отвести взгляд.
— Почему молодой господин так благосклонно относится к нему? — не удержался и спросил Гу Сяоцзя.
— Благосклонно отношусь? — вскинул брови Гу Шэ.
— Молодой господин никогда не выказывал притворной любезности никому из посторонних, не говоря уже о том, чтобы позволить поселиться в своём доме, — объяснил Гу Сяоцзя, — Несмотря на то, что Тао Мо честный и простой человек, но при этом он всё-таки безграмотный неуч. И он действительно не похож ни на кого из тех, с кем молодой господин когда-либо дружил.
Гу Шэ немного подумал и тихо неразборчиво пробормотал:
— Может быть, как раз потому, что он отличается от всех, с кем я когда-либо дружил?
Гу Сяоцзя смотрел на него, смутно чувствуя, что здесь что-то не так, и всё же не мог объяснить, что именно не так, поэтому лишь молча напомнил себе, что отныне ему стоит уделять больше внимания всему, что будут делать эти двое – хозяин и его слуга.
Кстати сказать, особое к нему отношение со стороны Гу Шэ заметил не только Гу Сяоцзя. Даже всегда реагирующий с запозданием Тао Мо тоже кое-что почувствовал. Вплоть до того, что ночью ему приснились ласковые глаза и мягкое выражение лица Гу Шэ, а утром он проснулся в приподнятом настроении и отправился в уездную управу бодрым, полным сил и с сияющим лицом.
— Неужели молодой господин настолько счастлив из-за того, что снова сможет увидеть И Юя? — недовольно пробормотал Хао Гоцзы.
Тао Мо был так ошеломлён его словами, что ему понадобилось время на то, чтобы ответить:
— А, точно. И Юй.
Увидев, что выражение радости на его лице постепенно меркнет, Хао Гоцзы, естественно, догадался, что его прежнее хорошее настроение не имело никакого отношения к И Юю, и тут же улыбнувшись спросил:
— Молодой господин сейчас думал о Гу Шэ?
Тао Мо слегка зарделся, но отрицать не стал.
— Будь то его статус, талант, характер или внешность, Гу Шэ во всём превосходит И Юя, — слова, слетающие с языка Хао Гоцзы, были диаметрально противоположны его прежним речам, — Впредь молодому господину стоит побольше общаться с ним.
— Что приятные слова, что неприятные, ты уже всё успел наговорить, — беспомощно покачав головой, произнёс Тао Мо.
— Это лишь потому, что в мире мало людей, которые вызывают отвращение больше, чем И Юй, — холодно фыркнул Хао Гоцзы.
— Как бы там ни было, но он наш гость. Если он тебе не нравится, просто оставь его в покое, не усложняй ему жизнь, — попросил Тао Мо.
— Начав усложнять ему жизнь, я только замараю свои глаза! — Хао Гоцзы не скрывал свою неприязнь.
— Молодой господин Тао, — донёсся снаружи голос Пэн Сяна.
Хао Гоцзы вдруг громко произнёс:
— Молодой господин, как считаешь, это странно или нет, что есть некто, явно мужчина, желающий называть себя «аромат» [179], словно личная служанка какой-нибудь богатой девицы?
— А ты разве только что не сказал, что не хочешь марать свои глаза? — понизив голос, спросил Тао Мо.
— То, что не видят глаза, считается чистым! — прикрывая глаза ладонью и направляясь к выходу, сказал Хао Гоцзы как раз в тот момент, когда в дверь заходил Пэн Сян.
— Не обращай внимания, — чувствуя неловкость, виновато улыбнулся Пэн Сяну Тао Мо.
— ..., — Пэн Сян сначала собирался сделать вид, что не понял, что Хао Гоцзы насмехался над ним, но услышав подобное, уже не мог прикинуться глухим и немым и вести себя так, будто ничего не случилось, поэтому всё-таки был вынужден ответить: — Я знаю, что в его сердце живёт ненависть.
Тао Мо открыл рот, но не знал, что на это возразить, и мог лишь тихонько вздохнуть.
Вначале Пэн Сян хотел с выгодой использовать подвернувшийся момент, но Тао Мо ничего не сказал, а самому ему тоже было неудобно настаивать, поэтому он сменил тему и озвучил цель своего прихода:
— Молодой господин прислал меня, чтобы спросить, есть ли сегодня у молодого господина Тао свободное время? Если есть, он просит зайти к нему ненадолго. Молодой господин приготовит несколько лёгких закусок, он хочет посидеть немного с молодым господином Тао и поговорить о прошлом, вспомнить старую дружбу.
Сказанные слова ласкали слух Тао Мо, но было и другое чувство. Печаль и сожаление.
Когда-то он тысячу раз грезил о такой сцене, но всё, что он в итоге получил взамен – это разбитые мечты. А теперь, когда сон сбылся наяву, это лишь погрузило его в замешательство и не принесло ни капли радости.
— Молодой господин Тао? — чуть поторопил его Пэн Сян.
— Ладно, — Тао Мо очнулся и продолжил, слегка улыбнувшись: — Я приду, как только закончу все дела.
Глядя на выражение лица Тао Мо, Пэн Сян сперва опасался, что он не согласится. Но сейчас, услышав его ответ, успокоился и поспешил доложить радостную весть И Юю.