Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 79 из 263

Гу Шэ прищурился, а его взгляд стал ледяным.

— Мне казалось, что Гу Сяньчжи из тех людей, кто всегда стремится докопаться до истины, сталкиваясь с любой неясностью, — Му Чунь произнёс эту фразу, почти не раскрывая рта.

Из-за того, что два человека говорили всё тише и тише, Тао Мо и остальным приходилось вытягивать свои шеи всё дальше и дальше.

— Этой причины недостаточно, — ответил Гу Шэ.

— Тогда какая причина нужна молодому господину Гу, чтобы счесть её достаточной? — спросил Му Чунь.

— Кто ты? — напрямик спросил Гу Шэ.

Му Чунь подумал мгновение и, слегка обмакнув палец в чашке с чаем, написал на поверхности стола всего одно слово – Дуаньму. [166]

— Цель? — снова спросил Гу Шэ.

— Навестить друга, — Му Чунь не стал дожидаться, пока он спросит, а сразу продолжил: — Лао Тао.

Гу Шэ кивнул, поднялся с места и сказал, обращаясь к Гу Сяоцзя:

— Проводи гостей.

— ...

Переговоры провалились?

Гу Сяоцзя и Хао Гоцзы оба сильно обрадовались.

Тао Мо не смог скрыть разочарования.

Гу Шэ, не говоря ни слова, прямиком направился к дверям, и пройдя мимо Тао Мо, тоже не стал задерживаться.

Тао Мо не утерпел, развернулся и бросился следом. Сделав несколько шагов в его сторону, он произнёс ему вдогонку:

— Огромное спасибо за твоё гостеприимство прошлой ночью.

Гу Шэ не сбавил шага, но его отстранённый голос медленно донёсся издалека:

— Только прошлой ночью?

— ...

Тао Мо оглянулся и ничего не понимая посмотрел на Хао Гоцзы и остальных.

— Что это значит? — в полном недоумении спросил он.

— Не может быть... Этого просто не может быть, — с шокированным выражением лица пробормотал Гу Сяоцзя.

Хао Гоцзы смотрел на него и тоже не мог поверить.

— Что с твоим молодым господином?

Единственным невозмутимым человеком в зале остался Му Чунь. Он неторопливо поднялся и произнёс, обращаясь к Тао Мо:

— Отправляйся домой и собирай вещи, господин.

По пути в уездную управу Хао Гоцзы не умолкая ни на секунду без остановки допекал Тао Мо рассказами о его вчерашнем бесследном исчезновении в соседнем уезде. Только теперь, слушая его, Тао Мо действительно понял, насколько большой тогда поднялся переполох. Из-за того, что глава соседнего уезда тоже присутствовал на свадьбе, в тот момент, когда обнаружилась его пропажа, он тотчас отправил на поиски всех служащих местной управы с наказом «перевернуть вверх дном весь уезд».

Слушая всё это, Тао Мо испытывал жгучий стыд.

В конце рассказа Хао Гоцзы наполовину со скрытой обидой, наполовину с возмущением произнёс:

— Молодой господин, если ты и правда так сильно хотел увидеть Гу Шэ, мог бы хоть словом обмолвиться. Зачем действовать украдкой, устраивать такой шум и беспокоить столько людей?

Но Тао Мо был не в силах дать хоть мало-мальски убедительное объяснение в своё оправдание.

Му Чунь, единственный знающий правду человек в повозке, наконец больше не смог это выносить и сказал:

— Раз уж господин уже вернулся, давайте покончим с этим делом.

Пока Му Чунь не заговорил, было ещё ничего, но как только он открыл рот, Хао Гоцзы сразу вспомнил, что Тао Мо вот-вот переедет жить в дом Гу Шэ, и тотчас пришёл в ярость.

— Советник Му! Зачем ты предложил молодому господину поселиться в поместье Гу?

— Уездная управа нуждается в ремонте, господину негде жить, — заметил Му Чунь.

— Как это негде жить? Я могу потесниться, и все дела, — ответил Хао Гоцзы.

— Господин – глава уезда, если он будет жить в одной комнате со слугой, это может вызвать ненужные разговоры, — сказал Му Чунь.

— Какие такие разговоры это может вызвать? — округлил глаза Хао Гоцзы.

Му Чунь улыбнулся и ничего не ответил.

Тао Мо, памятуя о своих специфических наклонностях, незаметно дёрнул Хао Гоцзы за рукав.

— Неужели если он будет жить со мной, это вызовет разговоры, а если будет жить с Гу Шэ, тогда не будет никаких разговоров? — никак не соглашался Хао Гоцзы.

— Гу Шэ – лучший ученик наставника Ичуя. Отношения с ним принесут господину большую пользу в будущем, — ответил Му Чунь.

— Но... Но мне кажется, что этот Гу Шэ не похож на порядочного человека, — высказался Хао Гоцзы.

Му Чунь бросил выразительный взгляд на Тао Мо.

— Нельзя так бездумно оговаривать человека, — произнёс Тао Мо, обращаясь к Хао Гоцзы, — Был бы Гу Шэ плохим, не согласился бы приютить меня.

— Да кто вообще знает, что творится у него в голове?! — Хао Гоцзы был так зол, что нёс уже всё подряд без разбору, — Он такой неразговорчивый, такой скрытный, всё держит в себе, слова из него не вытянешь, так и проживёт всю жизнь «закупоренной тыквой»! Как такой человек может быть «молодой госпожой»?!

...

Му Чунь бросил на него удивлённый взгляд.

Тао Мо едва сдержался, чтобы не зарыться с головой в рукава.

С большим трудом дотерпев до уездной управы, он выпрыгнул из повозки так, словно спасал свою жизнь бегством, и без оглядки умчался в дом.

Хао Гоцзы долго раздумывал в нерешительности и только спустя какое-то время сказал, обращаясь к Му Чуню:

— Несмотря на то, что моему молодому господину нравятся только мужчины, но он вовсе не легкомысленный человек, и он не влюбляется в каждого встречного. Ты... Тебе незачем слишком сильно беспокоиться об этом.

— Будь то любовь между мужчиной и женщиной или же любовь между мужчинами, и то и другое – просто обычные человеческие чувства, — ответил Му Чунь.

В этом отношении его можно было назвать хорошо осведомлённым человеком.

Хао Гоцзы заметил, что на его лице действительно не было презрительного выражения, и незаметно вздохнув с облегчением, произнёс:

— Мой молодой господин – хороший человек.

— Я знаю, — если бы он не был хорошим человеком, как бы тогда старейшина Лу мог быть настолько решительно предан ему?

— Иногда мне по-настоящему хочется, чтобы молодому господину нравился именно ты, — вдруг со вздохом сказал Хао Гоцзы.

Му Чунь впал в лёгкий ступор, и прошло «полдня», прежде чем он смог ответить с непринуждённой улыбкой:

— Ага, и вправду жаль, — он прямо как в воду глядел. Похоже, подкинуть Тао Мо Гу Шэ – это и был лучший способ «раз потрудиться и век забот не знать». [167]

[165] 琼浆玉液 [qióngjiāng yùyè] – «нефритовый нектар», «сок долголетия». «Божественный напиток», выпив который, согласно древним легендам, можно стать бессмертным. Метафора для превосходного вина.

[166] Полные фамилия и имя Му Чуня – Дуаньму Хуэйчунь / 木春 [mù chūn] – 端木回春 [duānmù huíchūn]. Фамилия Дуаньму 端木 [duānmù] относится к 复姓 [fùxìng] – составным фамилиям, состоящим из двух или более иероглифов, что встречается довольно редко, большинство китайских фамилий записываются одним иероглифом. Имя Хуэйчунь 回春 [huíchūn] можно перевести как наступление весны, исцеление, возвращение к жизни.

[167] 有先见之明 [yǒu xiānjiàn zhī míng] – уметь предугадывать, быть дальновидным.

一劳永逸 [yī láo yǒng yì] – «раз потрудиться – век забот не знать» = один раз хорошо постараться и разделаться с проблемой (решить вопрос) раз и навсегда.