Страница 79 из 263
Гу Шэ прищурился, а его взгляд стал ледяным.
— Мне казалось, что Гу Сяньчжи из тех людей, кто всегда стремится докопаться до истины, сталкиваясь с любой неясностью, — Му Чунь произнёс эту фразу, почти не раскрывая рта.
Из-за того, что два человека говорили всё тише и тише, Тао Мо и остальным приходилось вытягивать свои шеи всё дальше и дальше.
— Этой причины недостаточно, — ответил Гу Шэ.
— Тогда какая причина нужна молодому господину Гу, чтобы счесть её достаточной? — спросил Му Чунь.
— Кто ты? — напрямик спросил Гу Шэ.
Му Чунь подумал мгновение и, слегка обмакнув палец в чашке с чаем, написал на поверхности стола всего одно слово – Дуаньму. [166]
— Цель? — снова спросил Гу Шэ.
— Навестить друга, — Му Чунь не стал дожидаться, пока он спросит, а сразу продолжил: — Лао Тао.
Гу Шэ кивнул, поднялся с места и сказал, обращаясь к Гу Сяоцзя:
— Проводи гостей.
— ...
Переговоры провалились?
Гу Сяоцзя и Хао Гоцзы оба сильно обрадовались.
Тао Мо не смог скрыть разочарования.
Гу Шэ, не говоря ни слова, прямиком направился к дверям, и пройдя мимо Тао Мо, тоже не стал задерживаться.
Тао Мо не утерпел, развернулся и бросился следом. Сделав несколько шагов в его сторону, он произнёс ему вдогонку:
— Огромное спасибо за твоё гостеприимство прошлой ночью.
Гу Шэ не сбавил шага, но его отстранённый голос медленно донёсся издалека:
— Только прошлой ночью?
— ...
Тао Мо оглянулся и ничего не понимая посмотрел на Хао Гоцзы и остальных.
— Что это значит? — в полном недоумении спросил он.
— Не может быть... Этого просто не может быть, — с шокированным выражением лица пробормотал Гу Сяоцзя.
Хао Гоцзы смотрел на него и тоже не мог поверить.
— Что с твоим молодым господином?
Единственным невозмутимым человеком в зале остался Му Чунь. Он неторопливо поднялся и произнёс, обращаясь к Тао Мо:
— Отправляйся домой и собирай вещи, господин.
По пути в уездную управу Хао Гоцзы не умолкая ни на секунду без остановки допекал Тао Мо рассказами о его вчерашнем бесследном исчезновении в соседнем уезде. Только теперь, слушая его, Тао Мо действительно понял, насколько большой тогда поднялся переполох. Из-за того, что глава соседнего уезда тоже присутствовал на свадьбе, в тот момент, когда обнаружилась его пропажа, он тотчас отправил на поиски всех служащих местной управы с наказом «перевернуть вверх дном весь уезд».
Слушая всё это, Тао Мо испытывал жгучий стыд.
В конце рассказа Хао Гоцзы наполовину со скрытой обидой, наполовину с возмущением произнёс:
— Молодой господин, если ты и правда так сильно хотел увидеть Гу Шэ, мог бы хоть словом обмолвиться. Зачем действовать украдкой, устраивать такой шум и беспокоить столько людей?
Но Тао Мо был не в силах дать хоть мало-мальски убедительное объяснение в своё оправдание.
Му Чунь, единственный знающий правду человек в повозке, наконец больше не смог это выносить и сказал:
— Раз уж господин уже вернулся, давайте покончим с этим делом.
Пока Му Чунь не заговорил, было ещё ничего, но как только он открыл рот, Хао Гоцзы сразу вспомнил, что Тао Мо вот-вот переедет жить в дом Гу Шэ, и тотчас пришёл в ярость.
— Советник Му! Зачем ты предложил молодому господину поселиться в поместье Гу?
— Уездная управа нуждается в ремонте, господину негде жить, — заметил Му Чунь.
— Как это негде жить? Я могу потесниться, и все дела, — ответил Хао Гоцзы.
— Господин – глава уезда, если он будет жить в одной комнате со слугой, это может вызвать ненужные разговоры, — сказал Му Чунь.
— Какие такие разговоры это может вызвать? — округлил глаза Хао Гоцзы.
Му Чунь улыбнулся и ничего не ответил.
Тао Мо, памятуя о своих специфических наклонностях, незаметно дёрнул Хао Гоцзы за рукав.
— Неужели если он будет жить со мной, это вызовет разговоры, а если будет жить с Гу Шэ, тогда не будет никаких разговоров? — никак не соглашался Хао Гоцзы.
— Гу Шэ – лучший ученик наставника Ичуя. Отношения с ним принесут господину большую пользу в будущем, — ответил Му Чунь.
— Но... Но мне кажется, что этот Гу Шэ не похож на порядочного человека, — высказался Хао Гоцзы.
Му Чунь бросил выразительный взгляд на Тао Мо.
— Нельзя так бездумно оговаривать человека, — произнёс Тао Мо, обращаясь к Хао Гоцзы, — Был бы Гу Шэ плохим, не согласился бы приютить меня.
— Да кто вообще знает, что творится у него в голове?! — Хао Гоцзы был так зол, что нёс уже всё подряд без разбору, — Он такой неразговорчивый, такой скрытный, всё держит в себе, слова из него не вытянешь, так и проживёт всю жизнь «закупоренной тыквой»! Как такой человек может быть «молодой госпожой»?!
...
Му Чунь бросил на него удивлённый взгляд.
Тао Мо едва сдержался, чтобы не зарыться с головой в рукава.
С большим трудом дотерпев до уездной управы, он выпрыгнул из повозки так, словно спасал свою жизнь бегством, и без оглядки умчался в дом.
Хао Гоцзы долго раздумывал в нерешительности и только спустя какое-то время сказал, обращаясь к Му Чуню:
— Несмотря на то, что моему молодому господину нравятся только мужчины, но он вовсе не легкомысленный человек, и он не влюбляется в каждого встречного. Ты... Тебе незачем слишком сильно беспокоиться об этом.
— Будь то любовь между мужчиной и женщиной или же любовь между мужчинами, и то и другое – просто обычные человеческие чувства, — ответил Му Чунь.
В этом отношении его можно было назвать хорошо осведомлённым человеком.
Хао Гоцзы заметил, что на его лице действительно не было презрительного выражения, и незаметно вздохнув с облегчением, произнёс:
— Мой молодой господин – хороший человек.
— Я знаю, — если бы он не был хорошим человеком, как бы тогда старейшина Лу мог быть настолько решительно предан ему?
— Иногда мне по-настоящему хочется, чтобы молодому господину нравился именно ты, — вдруг со вздохом сказал Хао Гоцзы.
Му Чунь впал в лёгкий ступор, и прошло «полдня», прежде чем он смог ответить с непринуждённой улыбкой:
— Ага, и вправду жаль, — он прямо как в воду глядел. Похоже, подкинуть Тао Мо Гу Шэ – это и был лучший способ «раз потрудиться и век забот не знать». [167]
[165] 琼浆玉液 [qióngjiāng yùyè] – «нефритовый нектар», «сок долголетия». «Божественный напиток», выпив который, согласно древним легендам, можно стать бессмертным. Метафора для превосходного вина.
[166] Полные фамилия и имя Му Чуня – Дуаньму Хуэйчунь / 木春 [mù chūn] – 端木回春 [duānmù huíchūn]. Фамилия Дуаньму 端木 [duānmù] относится к 复姓 [fùxìng] – составным фамилиям, состоящим из двух или более иероглифов, что встречается довольно редко, большинство китайских фамилий записываются одним иероглифом. Имя Хуэйчунь 回春 [huíchūn] можно перевести как наступление весны, исцеление, возвращение к жизни.
[167] 有先见之明 [yǒu xiānjiàn zhī míng] – уметь предугадывать, быть дальновидным.
一劳永逸 [yī láo yǒng yì] – «раз потрудиться – век забот не знать» = один раз хорошо постараться и разделаться с проблемой (решить вопрос) раз и навсегда.