Страница 69 из 263
Глава 4. Часть 7.
Тао Мо в растерянности потрясённо смотрел на него.
Всё то же прекрасное лицо, на которое никогда не надоест смотреть, и даже в мечтах не удержаться, чтобы не полюбоваться тайком несколько раз. Так почему сейчас прямо перед ним его насквозь пронизывает холод?
— Разве возлюбленные не должны в конце концов стать супругами? — голос такой слабый, как писк комара. Тао Мо не знал, говорил ли он это себе или ему.
— Смогут возлюбленные стать супругами или нет – это дело самих возлюбленных, — закончив фразу, Гу Шэ вдруг с удивлением осознал, что говорил сегодня намного больше, чем обычно. Он стоял и пристально смотрел на Тао Мо, а его красивые брови слегка нахмурились. Зачем он вообще должен что-то объяснять? Он и Тао Мо совершенно разные, у них нет даже десятой доли сходства. Тао Мо неграмотный, да к тому же не разбирается в людях и не понимает скрытого смысла слов [143]. В его обычном представлении, он попросту безнадёжно тупой, так стоит ли ради него даром тратить время на бесполезные разговоры?
[143] 察言观色 [chá yán guān sè] – «вникать в слова и изучать выражение лица» = анализировать слова и выражение лица собеседника, чтобы понять его отношение, настроение и намерения.
Тао Мо не знал, о чём он думает, а лишь увидел, как он нахмурился, и у него защемило сердце, когда он подумал, что Гу Шэ не в духе из-за того, что проиграл судебный процесс.
— Неужели и впрямь насколько важно выиграть процесс? — тихо произнёс он.
Гу Шэ очнулся, увидел его подавленное выражение лица и моментально принял равнодушный вид.
— Я ещё никогда не проигрывал, — даже несмотря на то, что в этот раз проиграл не он, а Сунь Но, и на то, что он предвидел возможность такого исхода, и на то, что сам он и в мыслях не держал, что проигрыш недопустим, но этот вкус поражения он действительно испытал впервые. Это было не настолько ужасно, как он себе представлял, просто в то мгновение, когда он узнал, это казалось немного нереальным и невероятным.
— На самом деле, иногда проиграть разок, чтобы в результате пара могла заключить счастливый брак, и правда того стоит, — сказал Тао Мо.
Уголки рта Гу Шэ слегка дрогнули, выдавая едва заметную насмешку.
— Счастливый брак?
Тао Мо, посчитав, что смог его убедить, торопливо кивнул в ответ:
— Молодой господин Лян и вторая дочь семьи Цю – прекрасная пара. Их брак непременно окажется идеальным. Это союз, заключённый на небесах.
— Если пара прекрасная, то это и есть союз, заключённый на небесах? — спросил Гу Шэ, — Тогда откуда же на свете берутся пострадавшие от неразделённой любви?
— Но мне кажется, что их чувства глубоки, и они очень хорошо подходят друг другу, — ответил Тао Мо.
— Раз они подходят друг другу, то значит могут использовать Туна Чжанвэя в качестве «моста для переправы через реку»?
Тао Мо растерянно застыл.
— А как же господин Тун? — спросил Гу Шэ.
Тао Мо не мог вымолвить ни слова. Хотя женитьба господина Туна на второй дочери семьи Цю в его возрасте действительно была бы несправедливостью по отношению к ней, но она сама согласилась на эту свадьбу. Господин Тун уже посватался, и даже рискуя быть обвинённым в том, что повторно женится без официального развода, он всё равно был готов сочетаться законным браком с соблюдением традиции «трёх писем и шести обрядов». Он на самом деле вкладывал в это душу и сердце и старался изо всех сил. А теперь, когда Лян Вэньу и Цю Ваньэ «сидят на одной ветке и вьют гнездо», господина Туна «поливают помоями» ни за что.
— В мире нет ничего правильного или неправильного, верного или неверного. Что для одного человека истина, для другого ложь. У каждого своя правда, вот и всё.
Тао Мо, казалось, как будто что-то понял, и казалось, что не понял совершенно ничего. Только с самого начала таившийся внутри гнев почему-то так и не выплеснулся наружу.
Видя, что он молчит, Гу Шэ направился к выходу.
— Ты куда? — неосознанно остановил его Тао Мо.
Гу Шэ с большим удивлением посмотрел на него.
Тао Мо только тогда вспомнил, что они в уездной управе, а Гу Шэ здесь просто гость.
— Я... Я имею в виду, почему бы тебе не выпить чая перед уходом?
— Тот отвратный чай?
— Нет. Я специально попросил Хао Гоцзы купить хороший чай, ты попробуешь? — Тао Мо смотрел на него затаив дыхание.
Гу Шэ вовсе не думал, что купленный им чай может соответствовать его безупречному вкусу, но вдруг, ни с того ни с сего, импульсивно развернулся и действительно снова сел на прежнее место.
Тао Мо немедленно отправился искать Хао Гоцзы.
Хао Гоцзы всё ещё ждал снаружи и сразу пошёл навстречу, когда увидел, как он, запыхавшись, опрометью бежит к нему.
— Приготовить чай или палку?
— Чай... — Тао Мо озадаченно замолчал и переспросил в недоумении: — Зачем палку?
Как только Хао Гоцзы услышал, что он хочет чай, в его взгляде промелькнуло некоторое разочарование.
— А я-то боялся, что молодой господин решил разобраться кое с кем, — ответил он, закатив глаза.
— Разобраться кое с кем? — Тао Мо в замешательстве смотрел, как Хао Гоцзы поспешно удаляется прочь.
Вернувшись в кабинет, он застал Гу Шэ просматривающим книги на его книжной полке.
— Советник Цзинь иногда читает мне вслух несколько отрывков, когда у него есть свободное время, — покраснев произнёс Тао Мо.
— Что ты уже слушал? — спросил Гу Шэ.
— «Книгу песен». [144]
Гу Шэ посмотрел на него.
— «Утки, я слышу, кричат на реке предо мной...», — начал декламировать Тао Мо.
В глазах Гу Шэ промелькнуло едва заметное изумление.
— «...Селезень с уткой слетелись на остров речной.
Тихая, скромная, милая девушка ты,
Будешь супругу ты доброй, согласной женой». [145]
[144] 诗经 [shījīng] – «Ши цзин», «Книга песен» – один из древнейших памятников китайской литературы. Содержит записи древних песен, гимнов и стихов различных жанров, созданных в XI–VI вв. до н. э. Отбор и редакция произведений приписывается Конфуцию, входит в конфуцианское «Пятикнижие».
[145] 关雎 [guānjū] – «Встреча невесты» – первая песня из «Ши цзин», воспевающая добродетели невесты и любовь к ней жениха (литературный перевод А.А. Штукина, 1957 г.).
— Советник Цзинь прочитал мне это два раза, и я не знаю, правильно ли я запомнил, — смутившись объяснил Тао Мо.
— Ты понимаешь смысл этих стихов? — многозначительно спросил Гу Шэ.
— Советник Цзинь сказал, что он ещё не дочитал до конца, а когда я всё запомню, то он объяснит мне значение, — Тао Мо не понимал, была ли это лишь иллюзия, но ему показалось, что после того, как Гу Шэ услышал эти стихи, выражение его лица стало немного странным, — На самом деле, я уже слышал раньше, как читают стихи, — торопливо добавил он.
— О?
— Его зовут Пэн Сян. Я помню, однажды он написал стихотворение о дожде:
«Одна капля, две капли, три капли, четыре,
Пять, шесть, семь, восемь, девять, десять,
Тысяча, десять тысяч, бесчисленное множество,
Падают и пропадают в пыли без возврата», — Тао Мо прочитал его медленно, с особенным чувством. На самом деле это было именно то стихотворение, которое он когда-то купил у Пэн Сяна, чтобы доставить удовольствие молодому господину И Юю. И Юй любил стихи, а он никогда ничему не учился, «ни капли туши на груди», только и мог, что подлаживаться к его окружению и стараться угодить его вкусам. Тао Мо всё ещё помнил улыбку молодого господина И Юя после того, как он услышал это стихотворение... [146]
[146] Имя И Юй можно перевести как «ласковый дождь»; 旖 [yǐ] – нежный, мягкий, ласковый, очаровательный; 雨 [yǔ] — дождь.