Страница 47 из 263
Глава 3. Часть 5.
В качестве главы уезда Тао Мо оказался сильно загружен приёмом новогодних подарков. Были как подарки, предписанные этикетом, так и поздравительные.
Лао Тао принимал все без исключения.
Сначала Тао Мо был недоволен, но Лао Тао скрупулёзно один за другим записывал все эти присланные дары в бухгалтерскую книгу, а затем отправлял практически одинаковые по стоимости в ответ, и примерно через три-четыре дня все приходно-расходные статьи в бухгалтерской книге уже сравнялись.
— Неужели и правда ничего не осталось? — грустно спросил Хао Гоцзы, повертев в руках бухгалтерскую книгу.
— Ничего, — отозвался Лао Тао.
— Настоящее разорение принимать эти подарки, — сказал Хао Гоцзы.
Но Лао Тао только молча улыбнулся в ответ.
— Это правильно. Принимая все эти подношения, нельзя оставаться в долгу, — сказал Тао Мо.
— Молодой господин является чиновником, назначенным императорским двором. Ему не следует быть с ними в отношениях «услуга за услугу». Однако это глубоко укоренившийся порок в чиновничьих кругах. Если всё время отказываться и держать людей на расстоянии в тысячу ли, это только вызовет всеобщее недовольство. Поэтому пришлось пойти на такие вынужденные меры, — сказал Лао Тао.
— А теперь эти люди довольны? — спросил Хао Гоцзы.
— Независимо от того остались ли они довольны в глубине души, но по крайней мере это никак не отразилось внешне, — ответил Лао Тао, — Не настолько, чтобы затаить обиду.
— Неплохо бы подготовить ещё два подарка для наставника Ичуя и наставника Линя, — почувствовав волнение, сказал Тао Мо.
— А что насчёт этого Гу Шэ... Молодого господина Гу? — спросил Лао Тао.
Тао Мо широко распахнул глаза.
— Он мне помог, обязательно нужно подарить что-то и ему.
Лао Тао покачал головой.
— Почему? — насупившись спросил Тао Мо.
— Хотя я согласен с тем, чтобы молодой господин налаживал дружеские отношения с ними, однако подобная дружба должна основываться на равенстве сторон. Если молодой господин всё время будет угождать и заискивать, то наоборот вызовет только пренебрежение.
— Пренебрежение? В самом деле? — Тао Мо вспомнил недавние слова Хао Гоцзы о том, что если он будет слишком послушным с Гу Шэ, то Гу Шэ посчитает его скучным. Теперь вот ещё Лао Тао добавил пренебрежение в придачу. Он невольно ощутил некоторое волнение и замешательство.
Заметив, что он погрузился в свои мысли, и зная, что он снова думает о Гу Шэ, Лао Тао не удержался и сказал со вздохом:
— Молодой господин. Чиновничество лицемерно и коварно, неизвестно когда кто-нибудь «спрячет нож за улыбкой» или «забросает камнями упавшего в колодец». Ты должен очень тщательно обдумывать каждый свой шаг. Нельзя опрометчиво предоставлять другим людям информацию, которую они могут использовать против тебя.
— Я буду осторожен, — сказал Тао Мо.
— Говорят, что этот Гу Шэ прибыл в уезд Таньян не так давно и за короткое время смог превзойти всех здешних многочисленных адвокатов, сразу став любимым учеником наставника Ичуя. Надо полагать, его способности незаурядны. К тому же по слухам он весьма разборчив во всём, что касается повседневной жизни. Даже если он и не отпрыск знатной семьи, то уж известной семьи литераторов или учёных определённо. Если такая персона будет втянута слишком глубоко, то боюсь, что это только навлечёт неприятности, — убедительно и проникновенно сказал Лао Тао.
Как Тао Мо мог не знать об этом? Вот только чувства уже достигли такой степени, что он не мог контролировать их.
Лао Тао посмотрел на его печальное лицо и поддавшись смягчился:
— Если молодой господин и правда может любить только мужчин, это не так уж и невозможно.
Хао Гоцзы уставился на него с вытаращенными глазами.
— Только всё же сперва нужно позаботиться о продолжении рода. А уже после женитьбы можно подыскать на свой вкус и взять в дом «наложницу» – мужчину из порядочной семьи [106]. Просто не предавать это огласке, вот и всё, — вздохнул Лао Тао.
[106] 男妾 [nánqiè] — фаворит, любовник, сожитель на содержании; 男 [nán] — мужчина; 妾 [qiè] — младшая жена, наложница.
Губы Тао Мо шевельнулись, и через некоторое время он произнёс:
— Я пока не загадывал так далеко.
— Сейчас и правда не время беспокоиться об этом. Прежде всё-таки важнее упрочить своё положение в уезде Таньян, — кивнув ответил Лао Тао.
Тао Мо склонил голову соглашаясь, однако по-прежнему продолжал думать о Гу Шэ.
Такой человек как он, не говоря уже о том, чтобы стать чьей-то «наложницей», даже если Тао Мо сам отправится в его дом в этом качестве, всё равно не согласится на это.
Глядя на выражение его лица, Лао Тао собирался продолжить разговор, но увидел, как Хао Гоцзы украдкой подаёт ему знаки глазами.
Оба незаметно вышли из комнаты.
— В чём дело? — спросил Лао Тао.
— Лао Тао, ты не настолько хорошо понимаешь характер молодого господина как я.
— Неужели?
— Хотя молодой господин может быть страстно влюблён, но он вовсе не постоянен в своих чувствах. Если ты и правда намерен позволить ему взять в «наложницы» мужчину, можешь смело отправляться кого-нибудь искать. Если он действительно увидит кого-то, кто ему понравится, тогда молодой господин и этот человек станут сначала счастливыми новобрачными, а затем и неразлучными супругами. И тогда он сам постепенно отдалится от этого молодого господина Гу, — с улыбкой сказал Хао Гоцзы.
Лао Тао нахмурился.
— Если не веришь, подумай о молодом господине И Юе, — напомнил Хао Гоцзы.
— Молодой господин И Юй – это отдельный разговор, — отозвался Лао Тао.
— Одним словом, это гораздо эффективнее, чем заставлять его забыть Гу Шэ, — сказал Хао Гоцзы.
— Я понимаю. Мне нужно хорошенько это обдумать, — погрузившись в свои мысли, пробормотал Лао Тао.
Хао Гоцзы совершенно не представлял, как он собирается это обдумывать. Его мысли очень скоро были захвачены наступающим Праздником фонарей. Сперва Тао Мо не хотел отправляться на праздник, на который собиралась тьма народу, но Хао Гоцзы так долго его упрашивал, что он не выдержал уговоров и согласился пойти.
Они оба вышли из дома, одетые в шапки и длинные пальто на подкладке, и не привлекая внимания, смешались с толпой.
Самой заметной особенностью Таньяна было наличие большого количества адвокатов, поэтому одной из особенностей Праздника фонарей в Таньяне были диспуты между адвокатами.
Тао Мо и Хао Гоцзы уже некоторое время любовались фонарями, когда их внимание привлёк огромный фонарь, окружённый со всех сторон множеством людей.
Хао Гоцзы был маленьким и худым, и после двух-трёх попыток смог пробраться сквозь толпу.
Тао Мо пришлось дожидаться в стороне.
Через некоторое время Хао Гоцзы протиснулся обратно и взволнованно сказал:
— Там внутри настоящая перепалка.
— Перепалка? — встревоженно спросил Тао Мо, — Что за перепалка? Сильная?
— Ха-ха, не сильная. Просто спор. Несколько этих «любителей выражаться книжным языком», — Хао Гоцзы схватил его за руку и потащил за собой, — Молодой господин, идём за мной, — у него уже был опыт, и второй раз получилось быстрее.
Не настолько проворный как Хао Гоцзы, Тао Мо спотыкаясь и толкаясь пробрался внутрь, а его запястье оказалось всё в синяках от цепкого захвата. Он еле-еле пролез в самую середину и ещё не успел открыть рот, когда фигура человека в центре этого действа полностью захватила всё его внимание.
— Ой! Гу Шэ? — Хао Гоцзы нахмурился. Знай он заранее, что Гу Шэ тоже здесь, он бы тогда не привёл сюда молодого господина.
Чувства Тао Мо были диаметрально противоположны. Его немигающий взгляд опустился на фигуру этого человека, безразличного словно мир вокруг абсолютно пуст.