Страница 44 из 263
Тао Мо смотрел на него, застыв в оцепенении. Со всей очевидностью, только что он стоял так близко, что казалось стоило лишь протянуть руку, и он бы мог дотронуться до его рукава, но всего одной фразы хватило, чтобы между ними пролегла огромная пропасть.
Тао Мо вернулся в уездную управу мрачным и печальным.
Заметив это, Лао Тао сразу спросил его, что произошло.
Тао Мо не решился упомянуть о беспокоивших его мыслях о Гу Шэ, а рассказал только о том, как молодая женщина вывела из себя госпожу Тун.
Услышав это, Лао Тао тяжело вздохнул.
— Всё только из-за ревности. Как говорится, «презренного человека всегда есть за что пожалеть». Раз у человека есть «семь эмоций и шесть страстей» [99], сложно избежать любви, ненависти или зависти. Только одна мысль о том, чтобы сделать добро или зло, уже является добром или злом, всё исходит из сердца, — закончив говорить, он снова тяжело вздохнул, как будто был глубоко задет этим.
[99] 七情六欲 [qī qíng liù yù] — семь эмоций (чувств): радость, гнев, печаль, страх, любовь, ненависть, вожделение; шесть страстей (желаний): желания глаз, ушей, носа, языка, тела и ума (глаза желают красоты и остроты впечатлений, уши желают слышать приятные звуки, нос желает обонять приятные запахи, язык желает чувствовать приятный вкус, тело желает сексуальных удовольствий, ум желает богатств и почестей).
— Лао Тао, о чём ты задумался? — спросил Тао Мо.
— О своём прошлом, — ответил Лао Тао.
— Что за прошлое? — с любопытством спросил Тао Мо, но увидев, что Лао Тао молчит, поспешно добавил: — Если ты не хочешь говорить, то не заставляй себя.
— Там нечего скрывать, — Лао Тао неторопливо подошёл к окну, взглянул на тёмное небо вдалеке и медленно сказал: — Однажды я предал своего... господина.
— Твоего предыдущего господина?
— Угу.
— Ты... Тогда как он сейчас? — спросил Тао Мо.
— Вполне хорошо, — довольно улыбнулся Лао Тао, — Он отвоевал своё имущество назад.
— Отвоевал? — напрягшись, взволнованно спросил Тао Мо, — Был негодяй, который присвоил его собственность?
— Можно и так сказать, — ответил Лао Тао, — Он пережил много трудностей, невзгод и лишений на этом пути. К сожалению, я был слеп в то время и не смог разглядеть его кропотливых усилий. Я даже «бросал камни в упавшего в колодец», добавляя ему ещё больше проблем [100]. К счастью... К счастью, он не обманул ожиданий старого... старого господина.
[100] 落井下石 [luò jǐng xià shí] — «бросать камни в упавшего в колодец» = добивать упавшего, бить лежачего; 雪上加霜 [xuě shàng jiā shuāng] — «добавлять иней на снег» = одна беда за другой; сыпать соль на рану.
— Он был бы очень рад, если бы узнал, что ты так думаешь, — утешил его Тао Мо, увидев его расстроенное лицо.
— Может быть... — с трудом заставил себя ответить Лао Тао.
— Почему бы тебе не вернуться и не посмотреть? — спросил Тао Мо, — Возможно на самом деле он уже простил тебя.
— Вернуться? — удивлённо замер Лао Тао, потом обернулся, долго в полной тишине смотрел на Тао Мо и только после этого ответил: — Да, я должен вернуться, но не сейчас.
— Почему?
— Разве я могу спокойно уехать, пока не увижу, что ты женился и завёл детей? — слабо улыбнулся Лао Тао.
— Это не срочно, — немного уклончиво ответил Тао Мо, и вдруг внезапно подняв голову спросил: — Лао Тао, ты не собираешься возвращаться назад после того, как уедешь?
— Я боюсь, что это зависит не от меня, — печально улыбнулся Лао Тао.
Тао Мо собирался ещё что-то спросить, когда услышал чьи-то торопливые шаги.
— Пришёл судебный пристав Цуй, — вбежав, сказал Хао Гоцзы.
Тао Мо вспомнил, что сам ранее отправил Цуй Цзюна в соседний уезд, туда, где прежде жил Цай Фэнъюань, чтобы навести о нём справки, и поспешил выйти поприветствовать его.
Цуй Цзюн ожидал в приёмной. Увидев Тао Мо, он уже собирался почтительно раскланяться, когда Тао Мо ухватил его за руку и спросил:
— Удалось найти семью Цай Фэнъюаня?
— Из семьи Цай уже давно никого не осталось в живых, — ответил он, покачав головой.
Тао Мо удручённо вздохнул.
— Я помню, Цай Фэнъюань прибыл в уезд Таньян не один, — добавил Цуй Цзюн.
— Точно, хозяин постоялого двора прежде говорил, что он пришёл вместе с другом, — хлопнув по лбу, сказал Тао Мо, — Этот друг до сих пор не объявился?
— Тело всё ещё находится в морге, — покачав головой, ответил Цуй Цзюн, — Если никто не востребует его, то придётся похоронить его на горе Юньлинь.
— На горе Юньлинь?
— Особое место, где хоронят тех, у кого нет ни родных, ни друзей.
Когда Тао Мо подумал, что сам он всё-таки был знаком с Цай Фэнъюанем, у него сразу же возникло желание немного помочь с его похоронами. Вот только все его деньги были переданы на хранение Лао Тао, и этот вопрос сперва требовал его одобрения, поэтому он только кивнул, ничего больше не сказав.
Цуй Цзюн не был в дружеских отношениях с главой уезда, поэтому закончив говорить о делах, больше не стал задерживаться.
А Тао Мо остался размышлять над тем, как ему заговорить с Лао Тао по поводу этого дела.