Страница 24 из 263
— Это естественно. С тех пор, как умер мой отец, он был единственным, кто заботился обо мне, — не сомневаясь, ответил Тао Мо.
— А в семье больше никого не осталось?
— Больше никого.
— Если господин сможет преуспеть в карьере и быстро продвинется по служебной лестнице [56], уважаемые родители господина без сомнения будут очень счастливы на том свете, — сказал советник Цзинь.
[56] 平步青云 [píngbù qīngyún] – «лёгкими шагами подняться к синим облакам» = быстро вырасти в должности, без помех подняться по служебной лестнице, сделать блестящую карьеру.
Эти слова тронули Тао Мо до глубины души.
— Я тоже так думаю. Мой отец всю жизнь мечтал, что я смогу стать на голову выше других и не проведу свою жизнь бездарно и бестолково, — произнёс он с улыбкой.
— Как видно, уважаемый батюшка господина был мудрым и учёным человеком, — сказал советник Цзинь.
— На самом деле, мой отец тоже был неграмотным, — покачав головой, ответил Тао Мо.
— О? Но пять тысяч лян – немаленькая сумма. Откуда простой человек мог взять такие большие деньги?
— Мой отец занимался торговлей, — чувствуя себя немного неловко, произнёс Тао Мо.
Советник Цзинь заметил его настороженное выражение лица, и поняв, что пора остановиться, не стал больше расспрашивать.
Тао Мо втайне вздохнул с облегчением.
Повозка остановилась перед воротами большого поместья. По обе стороны тянулись стены белого цвета с красной черепицей по верху, над которыми возвышались зелёные деревья, привнося дыхание весны в эту пронзительно-холодную зиму.
Тао Мо и советник Цзинь вышли из повозки и заметили, что Хао Гоцзы уже успел постучать в дверь и как раз вручал визитную карточку.
Спустя время, за которое можно успеть выпить примерно полчашки чая, изнутри вышел человек, похожий на управляющего, принял от Хао Гоцзы новогодние подарки, развернулся обратно и провёл их подождать в приёмной. По прошествии времени, необходимого для сжигания одной ароматической палочки, снова этот же управляющий проводил их в сад.
Сад по большей части был пустынным, и только рядом с беседкой были высажены деревья сливы, которые теперь, когда наступил сезон цветения, выглядели очень красиво. Люди, укрывшиеся от мирской суеты под завесой цветов, обладали утончённым стилем. Внутри беседки сидел вэньши [57], чуть за пятьдесят, с ухоженной бородой, ясными, горящими внутренним светом глазами и тонкими чертами лица. Слева от него сидела красивая женщина примерно сорока лет с миндалевидными глазами, вишнёвыми губами и маленькой родинкой в уголке рта, изящная и очаровательная. Сидящий справа молодой человек с сияющими как жемчуг глазами, оказался именно тем, о ком Тао Мо больше всего думал в последние несколько дней.
[57] 文士 [wénshì] вэньши – образованный, культурный, эрудированный человек; учёный; литератор, писатель.
— Я не знал о визите господина Тао. Прошу меня простить за то, что не вышел поприветствовать вас, — вэньши не сдвинулся со своего места, только поднял обе руки, сложив их в неискреннем приветствии.
— Я допустил бестактность, приехав в спешке и без предупреждения, — поспешил ответить на приветствие Тао Мо.
Взгляд вэньши начал перемещаться пока не достиг советника Цзиня.
— Наставник Ичуй, — сказал советник Цзинь, поклонившись со сложенными перед собой руками.
Наставник Ичуй слегка приподнял уголки губ и потеребил бороду:
— Ах, сюн Цзинь до сих пор такой церемонный. Ты можешь называть меня просто Ичуй.
— Имя наставника Ичуя гремит на всю Поднебесную, этот недостойный не смеет нарушать этикет, — ответил советник Цзинь.
Подобный диалог, похоже, вёлся не впервые. Наставник Ичуй, не желая в который раз затягивать по новой, сказал, взмахнув руками:
— Прошу садиться.
Тао Мо быстро подошёл и сел рядом с Гу Шэ.
Советник Цзинь, не имея выбора, сел рядом с госпожой Ичуй.
Наставник Ичуй с большим интересом взглянул на Гу Шэ и Тао Мо и произнёс:
— Я слышал, господин Тао приехал в уезд Таньян совсем недавно и уже познакомился с моим учеником?
Тао Мо улыбнулся и его глаза сощурились:
— Это судьба, мы встречались уже четыре раза, — говоря «четыре раза», он произнёс слова выделяя одно за другим.
Заметив, что Гу Шэ слегка нахмурил брови, наставник Ичуй не смог удержаться от улыбки:
— Господин Тао и впрямь очень внимательный человек.
— Интересно, господин Тао уже женат? — неожиданно спросила госпожа Ичуй.
Тао Мо ошеломлённо покачал головой. Он не понимал, почему в последние несколько дней все спрашивали его об этом при встрече.
— Если господин Тао не против, как насчёт того, чтобы я протянула красную нить? [58] — госпожа Ичуй тотчас засияла от радости.
[58] 牵红线 [qiān hóngxiàn] – «протягивать красную нить» = сватать, устраивать брачные знакомства (красная нить – нить предопределения, по поверью связывавшая будущих супругов).
Советник Цзинь поднял глаза на наставника Ичуя и обнаружил, что он остался абсолютно невозмутимым, очевидно нисколько не удивляясь поступку своей жены.
Тао Мо непроизвольно взглянул на Гу Шэ.
— Не беспокойся. Шэ'эр [59] не будет соперничать с тобой, — сказала госпожа Ичуй.
[59] 儿 [ér; -r] – сын, мальчик, ребёнок, молодой человек; суффикс существительных, придающий уменьшительно-ласкательное значение.
Тао Мо замялся в нерешительности.
Гу Шэ не спеша поднял чашку, сделал небольшой глоток и спросил:
— Шиму [60] уже спрашивала мнение молодой госпожи Тун?
[60] 师母 [shīmǔ] шиму – матушка-наставница – вежливое обращение к жене наставника.
— Прежде чем выйти замуж, твоя шиму тоже была молодой госпожой Тун, разумеется, я лучше всех знаю мнение молодой госпожи Тун, к чему спрашивать ещё раз? — ударив себя в грудь, заявила госпожа Ичуй.
Гу Шэ уже привык к таким вывернутым рассуждениям и больше ничего не сказал.
Тао Мо был крайне взволнован. Он действительно не ожидал, что Гу Шэ вдруг скажет что-то в его защиту.
— Я послушаю, что скажет Гу Шэ, — в тот же миг, не раздумывая, выпалил он.
Все присутствующие разом притихли.