Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 165 из 263

— А где Сяньчжи?

Лао Тао хорошо умел скрывать свои эмоции и остался совершенно невозмутимым, когда услышал, как именно он назвал Гу Шэ, но Хао Гоцзы даже вздрогнул от удивления и потрясённо спросил:

— Молодой господин уже знает, что он Гу Сяньчжи?

— Разумеется, знаю, — растерянно ответил Тао Мо, — Сяньчжи – это его второе имя.

В этот момент они втроём всё ещё стояли прямо в дверях, перегородив проход, и было очень неудобно вести долгий разговор в подобном месте.

— Давайте мы сперва вернёмся в комнату, — предложил Лао Тао.

Тао Мо посмотрел на Хао Гоцзы и на Лао Тао и по их виду тотчас догадался, что они что-то недоговаривают. У него сердце сжалось от страха, и он еле дождался, пока они зайдут в комнату. И как только они вошли, сразу нетерпеливо спросил:

— Что-то случилось с Сяньчжи?

Лао Тао посмотрел на Хао Гоцзы, Хао Гоцзы беспомощно посмотрел на него в ответ. Лао Тао вздохнул и безропотно рассказал всё, что произошло сегодняшним утром в зале суда.

Он ещё не успел договорить, как у Тао Мо покраснели глаза. А когда Лао Тао сказал, что Гу Шэ не хочет его сейчас видеть, из глаз Тао Мо покатились слёзы, которые словно прозрачные бусины беззвучно падали вниз.

Хао Гоцзы торопливо кинулся искать платок, чтобы он мог утереть слёзы, но Тао Мо не стал дожидаться, пока он его найдёт, и кое-как небрежно вытер глаза рукавом.

— Я... я пойду сначала помоюсь.

Хао Гоцзы остолбенел. Он был уверен, что молодой господин сразу же рванётся к Гу Шэ.

— Он меня спас. Я должен его слушаться, — произнёс Тао Мо.

Раз Гу Шэ не хочет его сейчас видеть, он не пойдёт. Даже если его сердце готово вырваться из груди, даже если в мыслях он уже тысячу раз улетел к нему, он сможет удержаться. В этот раз ему удалось удачно выйти только потому, что Гу Шэ пожертвовал своим здоровьем, чтобы вытащить его. Именно поэтому он не может обидеть его, ослушавшись. Так что... он вымоется, переоденется и ляжет спать... И будет надеяться на то, что в следующий раз, когда они встретятся, он будет безупречно чистым, а Гу Шэ – безупречно здоровым.

Но легче сказать, чем сделать.

К тому времени, когда Тао Мо действительно закончил мыться и лёг в постель, он обнаружил, что его физической усталости недостаточно, чтобы он мог спокойно погрузиться в глубокий сон. Четыре слова Гу-Шэ-Сянь-Чжи словно перекрученные лианы, намертво оплели его разум, и чем настойчивее он пытался заснуть, чем упорнее сопротивлялся, тем крепче они обвивали и туже затягивались и тем сильнее отказывались его отпускать.

Он пролежал так с открытыми глазами почти два часа, пока наконец не почувствовал лёгкую сонливость, но в этот момент снаружи вдруг послышался какой-то шум, а потом в дверь его комнаты кто-то забарабанил ногой, и он услышал громкие крики Гу Сяоцзя:

— Тао Мо! У тебя нет совести!

И вслед за тем немедленно последовали беспорядочные суматошные звуки борьбы.

Он смутно услышал приглушённый голос Хао Гоцзы:

— Молодой господин не такой человек, как ты думаешь.

Ответом ему была серия сдавленных фыркающих звуков.

Гу Сяоцзя с ненавистью уставился на Хао Гоцзы, который изо всех сил старался зажать ему рот, и отчаянно замахал руками, пытаясь разорвать его хватку. Но он был избалован лёгкой жизнью в поместье Гу, где уж ему сравниться с Хао Гоцзы, руки которого были привычны к грубой и тяжёлой работе? Он трепыхнулся пару раз, но так и не смог вырваться, и его по-прежнему неуклонно оттаскивали назад.

И как раз когда они вот так сцепились мёртвой хваткой, дверь внезапно распахнулась. Тао Мо остановился на пороге в наспех накинутой верхней одежде и тихо прошептал:

— Пусть войдёт и поговорит.

Гу Сяоцзя, воспользовавшись тем, что Хао Гоцзы ослабил хватку, тут же вырвался, одним прыжком залетел в комнату и уперевшись руками в бока начал упрекать Тао Мо.

Хао Гоцзы остановился позади Тао Мо и зашептал ему на ухо:

— Он стал таким сразу после того, как Гу Шэ получил свои травмы – ругает всех, кого поймает. Лао Тао только что пытался его вразумить.

Гу Сяоцзя, сверкнул на него глазами, услышав его слова:

— Что значит «ругает всех, кого поймает»? Я тебя ругал? Или я неправ, ругая его? Если бы не он, мой молодой господин не подвергся бы такому унижению! А он вернулся и даже не поинтересовался как он! Такой бессовестный, неблагодарный человек! Так разве я неправ, ругая его?

— Разумеется, ты неправ, — вступился Хао Гоцзы, — Мой молодой господин не пошёл навестить Гу Шэ не потому, что не хотел, а потому, что Гу Шэ запретил ему приходить.

— Да ясно же, что он просто не хотел! Если бы он хотел пойти, он всё равно бы пошёл, кто бы его ни останавливал!

Тао Мо тихо вздохнул, а потом произнёс:

— Прежде чем пойти, сначала я хочу хорошенько кое-что обдумать.

— Что ещё ты там хочешь обдумать? — холодно фыркнул Гу Сяоцзя.

— Должен ли я продолжать служить чиновником, — ответил Тао Мо.

Хао Гоцзы был так потрясён, услышав это, что его глаза чуть не выскочили из орбит.

[292] 宰相肚里能撑船 [zǎixiàng dùlǐ néng chēng chuán] – «в животе первого министра можно плавать на лодке» (= душа премьера должна быть широка, как море, чтобы управлять «лодкой» с умом; великий человек должен уметь прощать чужие проступки) = быть терпимым и снисходительным; проявлять великодушие; ни на что не обижаться.