Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 163 из 263

— Я пока не знаю, — отозвался советник.

Правитель округа внезапно ударил себя по голове и запричитал:

— На этот раз всё плохо... Всё очень плохо, всё очень-очень плохо...

— Ваше превосходительство, мы до сих пор ещё не знаем, правда ли, что это настоящий Гу Сяньчжи или нет, — произнёс советник.

Правитель округа вскинул голову, и в его глазах мелькнул проблеск надежды, но тут же следом погас:

— Если уж он осмелился провозгласить это в зале суда, то, боюсь, что это не может оказаться ложью.

— Даже если это правда, но как говорится, кто не знает, тот не виноват. Я думаю, что министр Гу едва ли... — советник посмотрел на выражение полного отчаяния на лице правителя округа и удержал готовые сорваться с языка слова.

Правитель округа прижал руки ко лбу и тяжело вдохнув произнёс:

— «Целый день охотился на гуся, а он выклевал мне глаза» [289]. Это расплата!

Видя, что он может только стонать и причитать, советник невольно забеспокоился:

— Ваше превосходительство, сейчас не время для самобичевания и сожалений, мы должны подумать о контрмерах.

— О контрмерах? О каких контрмерах? Что ещё я теперь могу сделать? Я приказал побить Гу Сяньчжи! Самого талантливого человека в Поднебесной! Допустим, даже первый министр Гу сможет проявить снисхождение и простит меня, но разве же меня смогут пощадить все учёные люди Поднебесной? — Гу Сяньчжи был примером для подражания для всех образованных людей Поднебесной. Не говоря уже о том, что Гу Сяньчжи получил три удара палкой по его милости, даже если бы он просто случайно дотронулся до него три раза, то бесчисленные учёные и тогда бы набросились на него с пеной у рта и утопили бы его в своём негодовании.

Советник, услышав его слова, тоже почувствовал, как у него по спине пробежался холодок.

— Возможно, всё не так уж и плохо. Разве этот Гу Шэ не пришёл за тем, чтобы кое-чего добиться? Может быть нам для начала исполнить его желание, а потом уже идти с повинной, каяться и просить прощения? — немного подумав, произнёс он.

— Его желание? — тупо переспросил правитель округа.

— Тао Мо, — указав в сторону, произнёс советник.

Те три удара палками в результате оказались вовсе не для проформы. Когда служащие окружной управы увидели, что Гу Шэ и правитель округа сцепились друг с другом не на шутку, то каждый из них «потирал руки в нетерпении», горя желанием вступить в бой. И хотя они успели ударить всего три раза, но из опасения, что слабые удары вызовут недовольство правителя округа, били они на самом деле изо всех сил.

Когда Гу Шэ вернулся в гостиницу, его сознание было уже немного спутанным.

Гу Сяоцзя был в полной панике и совершенно потерял голову от горя. Он сидел на полу, ничком завалившись на кровать, и так сильно рыдал [290], что даже не отреагировал, когда пришёл врач. Хао Гоцзы и советнику Цзиню пришлось взять его под руки с двух сторон и оттащить в сторону.

Из-за того, что травмы Гу Шэ были нанесены в относительно «потаённом» месте, всех попросили на выход.

Через некоторое время из комнаты наконец вышел потрудившийся в поте лица врач и протянул два рецепта на лекарства – одно для наружного применения, другое для внутреннего.

Гу Сяоцзя, даже не вытерев слёзы, сразу выхватил рецепты и побежал на улицу, утащив врача за собой.

Увидев, как он бежит, спотыкаясь и чуть ли не падая, Хао Гоцзы с беспокойством последовал за ним.

Лао Тао и советник Цзинь переглянулись и оба тайком покачали головами.

Едва только советник Цзинь узнал, что этот живущий в уединении в уезде Таньян Гу Шэ, оказывается, на самом деле Гу Сяньчжи, как тут же был сражён наповал его немыслимым поступком, когда он «победил противника, поставив под удар самого себя» [291]. По правде говоря, с социальным происхождением и статусом Гу Сяньчжи, если бы он лично переговорил с правителем округа, правитель округа навряд ли бы смог ему отказать и наверняка сделал бы ему одолжение. Но Гу Шэ поступил вот так, и теперь наоборот правитель округа вынужден просить его об одолжении.

Он избил Гу Сяньчжи! Правитель округа, небось, сейчас рыщет по всем углам в поисках верёвки, на которой ему повеситься! Вспомнив лицо правителя округа в тот момент, советник Цзинь не удержался, чтобы не позлорадствовать. Вращаясь в коридорах власти такое продолжительное время, ему редко когда удавалось увидеть настолько отрадное зрелище!

Лао Тао толкнул дверь и зашёл в комнату.

Гу Шэ открыл глаза.

— Ну вот и зачем надо было вытворять такое? — Лао Тао тихонько вздохнул. Очевидно же, что существовало гораздо больше способов решить эту проблему другим путём.

Гу Шэ медленно закрыл глаза и вскоре после этого произнёс:

— Я никогда никого не прошу об одолжении.

Что до Лао Тао, то для него-то это как раз было наилучшим способом решения проблемы. Заставить Гу Шэ использовать имя Гу Хуанькуня, чтобы запугать правителя округа, он не мог. А противник тоже навряд ли бы пошёл на уступки и позволил бы себя уговорить. Вместо этого, как раз и было лучше всего сначала спровоцировать противника на расправу, а потом уж пусть тот сам приползает умолять о снисхождении.

— И всё-таки ты пострадал, — произнёс Лао Тао.

— Оно того стоило, — отозвался Гу Шэ.

Стоило того ради Тао Мо или стоило того ради решения проблемы таким путём? Лао Тао внимательно взглянул на Гу Шэ, который, сам того не замечая, бессознательно морщился от боли, и в глубине его души уже зародилась догадка.

— Когда вернётся Тао Мо, не позволяй ему сюда заходить, — произнёс Гу Шэ.

— Боишься, что он расплачется? — предположил Лао Тао.

— Не хочу разговаривать с ним лёжа ничком, — ответил Гу Шэ.

— А что, со мной ты сейчас не лёжа ничком разговариваешь? — удивился Лао Тао.

— А с тобой я и так могу поговорить, — холодно отозвался Гу Шэ.

— Это почему же? — озадаченно спросил Лао Тао.

— Потому что мне всё равно, — Гу Шэ снова болезненно поморщился.

Слыша, как дрожит его голос, и понимая какую нестерпимую боль он сейчас испытывает, Лао Тао просто сел возле кровати и постарался отвлечь его разными пустыми разговорами.

И Гу Шэ не прогнал его, а спокойно слушал, как он болтает ни о чём и рассказывает ему всякие истории и небылицы.

[287] 不知天高地厚 [bùzhī tiāngāo dìhòu] – «не знать высоту неба и толщину земли» = быть невежественным и заносчивым, зазнаваться.

[288] 快刀斩乱麻 [kuàidāo zhǎn luànmá] – «острым ножом срезать спутанную коноплю» = разрубить гордиев узел; действовать быстро и решительно.

[289] 终日打雁,却被雁啄了眼睛 – «целыми днями забивать гусей, но [в результате] оказаться с выклеванными глазами» = напасть на слабого и получить отпор; излишняя самоуверенность или беспечность; недооценка противника.

[290] 天昏地暗 [tiān hūn dì àn] – «небо во мгле, земля во мраке» = до ужаса; до крайности; так, что в глазах потемнело; до потери сознания.

[291] 伤敌一千,自损八百 [shāng dí yī qiān, zì sǔn bā bǎi] – «убить тысячу врагов, потерять восемьсот своих [воинов]» = заплатить за победу слишком дорогой ценой; пойти на неоправданные жертвы.