Страница 162 из 263
Глава 9. Часть 5.
Правитель округа после такого вопроса сперва покраснел, потом позеленел. Прежде чем арестовать Тао Мо, он, разумеется, отправил людей разузнать кое-что о его прошлом, и ему сообщили, что Тао Мо родом из купеческой семьи, которая уже пришла в упадок, его родители умерли, и у него нет ни родственников, ни друзей, которые бы занимали хоть какой-нибудь пост. Такой человек казался «мягкой хурмой» – лёгкой мишенью, справиться с которой не составит никакого труда. Так откуда же тогда вдруг взялся такой агрессивный адвокат?
Он уставился на Гу Шэ, а потом бросил косой взгляд на своего советника.
Советник сухо кашлянул, поднялся с места и подошёл к правителю округа:
— Ваше превосходительство, этот Гу Шэ достаточно известен в уезде Таньян, но я слышал, что он никогда раньше не выступал в суде, — слава о Гу Шэ в уезде Таньян распространилась из уст в уста от наставника Ичуя и его учеников, но у него самого не было никаких собственных потрясающих достижений. И выйдя за пределы уезда Таньян, громкое имя Гу Шэ затерялось в бескрайнем море людей, а если даже и упоминалось кем-то при случае, то не более чем одной фразой об ученике наставника Ичуя, который никогда не выступал в суде в качестве адвоката. Это всё, что знал советник правителя округа.
— Никогда не выступал в суде? — взбодрился правитель округа, и его голова, отупевшая от непрерывной череды вопросов, которые ему только задал Гу Шэ, наконец-то обрела ясность, — Он выглядит неопытным и заносчивым юнцом, который не знает, что делает. [287]
— Это дело не следует затягивать, его нужно решить быстро, — высказал своё мнение советник. «Острым ножом срезать спутанную коноплю» [288]. Воспользоваться моментом пока ещё раннее утро и вокруг мало зевак и покончить с делом одним махом, чтобы избежать волокиты и не вызвать лишней шумихи.
Правитель округа думал точно так же, поэтому, услышав его слова, тут же схватился за свой молоток и, сильно треснув по столу, произнёс:
— Ты, языкастый наглец! Как ты смеешь публично срамить и порочить этого чиновника в зале суда! Ты вообще понимаешь, где находишься? Кто позволил такому невежественному простолюдину, как ты, заниматься тут пустословием? Учитывая, что это твой первый проступок, этот чиновник сделает тебе поблажку. Почему ты всё ещё здесь? Быстро уходи! А иначе не жди от меня пощады!
— К чему подобные увёртки? Я жду ответа по существу, — безразлично произнёс Гу Шэ.
Правитель округа задохнулся от злости и в бешенстве дважды увесисто стукнул молотком, чтобы выпустить свой гнев:
— Ты действительно считаешь, что этот чиновник не посмеет тебя тронуть?
— В зале суда не говорят «посмею или не посмею», в зале суда говорят только «должен или не должен». Знает ли Ваше превосходительство, на основании какого закона ныне правящей династии собирается меня наказать?
Правитель округа моментально вскочил с места и в ярости произнёс:
— На основании того, что ты, простолюдин, предъявляешь иск мне, высокопоставленному чиновнику четвёртого ранга!
Гу Шэ холодно уставился на него.
Правитель округа внезапно ощутил, как холод пробирает его до самого нутра, и даже не осмелился взглянуть на него второй раз.
— В таком случае ты можешь приступать, — произнёс Гу Шэ.
— Молодой господин? — испуганно вскрикнул Гу Сяоцзя.
Гу Шэ слегка взмахнул рукой.
Гу Сяоцзя вытаращил глаза и бросил свирепый убийственный взгляд на правителя округа.
Мог ли правитель округа предположить, что этот человек перед ним, казавшийся таким импульсивным и безрассудным, на самом деле... такой импульсивный и безрассудный?! И прямо сейчас он уже связал его по рукам и ногам и отрезал ему все пути к отступлению. Если он начнёт действовать, то это мелкое дело может перерасти в грандиозный скандал, а если он сейчас отступит, то что тогда станет с его репутацией авторитетного правителя округа? Куда ему тогда девать своё лицо от стыда?
Советник скользнул к нему мелкими шажками и зашептал на ухо:
— Ваше превосходительство, почему бы не назначить ему два-три удара для видимости. Эти хилые грамотеи никогда не отличались стойкостью, так что после двух-трёх ударов «слабая плоть перешибёт костяк», и гонору-то у него поубавится. А после этого Ваше превосходительство может избавить его от дальнейшего наказания, разве это не станет тогда наилучшей демонстрацией великодушия?
Правитель округа был уверен, что его действия оправданы. Поначалу он был немного напуган поведением Гу Шэ и мог ещё сохранять некоторое благодушие, но теперь, когда Гу Шэ неоднократно обвинял и упрекал его, в его сердце осталось только желание задать хорошую трёпку своему оппоненту за все причинённые им обиды.
— Эй, сюда! — правитель округа поднял красную табличку, — Двадцать ударов палками, не жалея сил!
Гу Сяоцзя и все остальные оказались полностью обескуражены подобным поворотом.
Однако Гу Шэ сохранял абсолютную невозмутимость. Он не стал дожидаться, пока к нему подойдут служащие окружной управы, а сразу же сам совершенно спокойно лёг ничком прямо на пол.
И только когда служащие управы замахнулись и опустили свои орудия, Гу Сяоцзя вышел из транса и завопил во всё горло:
— Кто посмел тронуть моего молодого господина?! Мой господин – Гу Хуанькунь, первый министр Гу! Кто дерзнёт его задеть?
Вообще-то, глядя на выражение лица Гу Шэ, правитель округа уже подумывал о том, не пора ли ему прекратить эту показательную экзекуцию, но душераздирающий вопль Гу Сяоцзя моментально сбил его с толку, и он очухался только когда служащие нанесли третий удар:
— Стойте, стойте, стойте! — немедленно закричал он.
С побелевшим лицом он взглянул сначала на Гу Сяоцзя, потом на Гу Шэ, и только через целую вечность спросил:
— Кто, ты только что сказал, твой господин?
Гу Сяоцзя был остановлен служащими управы при входе в зал суда, поэтому мог только в диком бешенстве свирепо прокричать издалека:
— Лопни твои собачьи глаза! Мой молодой господин – Гу Сяньчжи!
Очевидно, что побили именно Гу Шэ, но лицо правителя округа, казалось, было бледнее, чем у него:
— Ты... Нет... Не может быть... Разве ты не сказал, что тебя зовут Гу Шэ?
Гу Шэ медленно открыл рот. Только что, чтобы вытерпеть боль, он прикусил нижнюю губу, и кровь окрасила его губы в мучительно-яркий цвет, и глядя на это, правитель округа затрясся от страха, но что перепугало его ещё больше, так это следующие слова Гу Шэ:
— Фамилия – Гу, имя – Шэ... второе имя – Сяньчжи.
Правитель округа в тот же миг обессилено рухнул на свой стул.
Увидев, что правитель округа впал в ступор, советник в срочном порядке распорядился освободить наказуемого и позволил Гу Сяоцзя и другим вынести Гу Шэ, а потом приказал служащим найти для него лучшего врача в городе. Если бы с Гу Сяньчжи действительно что-то случилось в Таньчэне, то не только правитель округа, но и, пожалуй, все присутствующие сегодня в зале суда не смогли бы остаться непричастными. Чем больше он об этом думал, тем сильнее раскаивался. Как бы он сейчас хотел забрать назад свои слова – те, которыми он только что подстрекал правителя округа побить Гу Шэ. Но сейчас уже поздно сожалеть, правильнее было бы начать думать о том, каким образом теперь спасти положение и возместить ущерб.
Он поспешил растолкать правителя округа.
Правитель округа был уже до смерти напуган, и его пришлось очень долго тормошить, прежде чем он смог заговорить дрожащим голосом:
— Где... где он?
— Его унесли, — ответил советник, — Я уже отправил людей, чтобы они позвали к нему врача.
— Как его травма? — правитель округа посмотрел на него, затаив дыхание.