Страница 161 из 263
— Если я это сделаю, разве это не приведёт к тому, что Тао Мо будет выглядеть более неправым и виноватым, а правитель округа – более справедливым и беспристрастным? — спросил Гу Шэ.
Лао Тао был выходцем из цзянху и посвятил свою жизнь Мо цзяо, так что привык решать проблемы простым путём и после произнесённых Гу Шэ слов невольно почувствовал что-то вроде озарения, как будто с его глаз упала пелена. Но, разумеется, он никогда бы не сказал об этом вслух.
— И что тогда, по-твоему, нам теперь делать?
— Следовать правилам, — ответил Гу Шэ.
— Следовать правилам? Каким правилам?
— Бить в барабан и требовать справедливости.
— ... — Лао Тао криво усмехнулся, — Хотя правитель округа специально избрал молодого господина в качестве мишени, но всё-таки, как и сказал молодой господин, в этот раз он действительно сам допустил оплошность, так что, если правитель округа намерен использовать это как предлог, то с этим уже ничего не поделаешь. И как при таком раскладе можно пойти и потребовать справедливости?
— Если правитель округа прав, значит нужно найти способ сделать его неправым. Если он допустил незначительную ошибку, нужно сделать так, чтобы она превратилась большую.
— Ты имеешь в виду...
— Необоснованный арест чиновника, назначенного на должность правительством императорского двора, – это уже ошибка, — объяснил Гу Шэ, — Но сейчас это пока всё ещё незначительная ошибка...
— Нет, — Лао Тао не дождался, пока он закончит, и выразил категорический протест: — У молодого господина слабое здоровье, для него остаться в подобном месте даже на один день – уже тяжёлое испытание, так как же он сможет остаться там на неделю или на полмесяца?
— По-твоему я мог придумать такой примитивный план?
Лао Тао смотрел на него, обуреваемый сомнениями.
— Раз уж правителю округа предстоит ошибиться, то пусть он ошибётся настолько, что будет вынужден отпустить его без лишних разговоров или даже... полностью отступить, — с каменным лицом произнёс Гу Шэ.
...
Раннее утро, на улицах ни души.
Гу Шэ, одетый в простое пальто, подошёл к большому барабану у ворот окружной управы и поднял колотушку.
Гу Сяоцзя схватил его за руку и взволнованно спросил:
— Молодой господин, ты... ты действительно собираешься пойти в суд?
— Угу.
— Молодой господин никогда прежде не бывал в суде, может быть лучше вернуться в Таньян и попросить взяться за дело наставника Ичуя?
— Ты не веришь в мои способности?
— Вовсе нет, разумеется, верю, просто... — Гу Сяоцзя понизил голос, — Из-за своего положения молодому господину неприемлемо осквернять себя присутствием в таком грязном месте, как зал суда окружной управы. Если молодой господин действительно хочет помочь Тао Мо, давай лучше я пойду и попробую убедить правителя округа?
Гу Шэ молча смотрел на него. Холодное спокойное лицо, словно тёмные глубокие воды.
У Гу Сяоцзя сердце в пятки ушло от его взгляда, а рука, которой он вцепился в его руку, медленно разжалась.
Бам!
Бам бам бам!
Бам бам бам!
...
Звуки барабанного боя, как раскаты грома, сотрясающие небеса.
Правитель округа в спешке вошёл в зал суда и занял своё место, пристально посмотрел на стоящего перед ним Гу Шэ, сноровисто схватил судейский молоток и, ударив один раз, произнёс:
— Кто стоит в зале суда?
— Простолюдин Гу Шэ.
— Почему не встаёшь на колени, представ перед этим чиновником?
— Я пришёл добиваться справедливости.
— Тогда почему не встаёшь на колени, раз пришёл добиваться справедливости?
— Потому что я собираюсь предъявить иск именно господину правителю округа.
— Что за наглость! — правитель округа со всей силы ударил судейским молотком, — Ты же знаешь, что простолюдин, подавший жалобу на чиновника, подвергается битью палками.
— А тогда как на счёт чиновника, подавшего жалобу на чиновника?
— И какой ты чиновник? — холодно усмехнулся правитель округа.
— Я не чиновник, но мой господин – чиновник. [285]
— И кто твой господин? — правитель округа начал смутно догадываться в чём дело.
— Тао Мо.
— Глава уезда Тао уже арестован мною за взяточничество и пренебрежение служебными обязанностями. Может ли быть, что ты пришёл добиваться справедливости для него?
— Именно для него, — ответил Гу Шэ.
— Доказательства его вины неопровержимы. Он получит по заслугам. У него нет оснований требовать справедливости! — отмахнулся правитель округа.
— Если это так, тогда попрошу Ваше превосходительство перечислить все доказательства его вины, чтобы мы могли полностью в этом убедиться и признать правоту господина правителя округа, — заявил Гу Шэ.
— Да как ты смеешь! — в гневе возмутился правитель округа, указывая на себя, — Если этот чиновник решил арестовать Тао Мо, то доказательства, разумеется, есть. А ты кто такой?! Почему я должен тебе что-то предъявлять?
— Я всего лишь простой человек. Но раз уж господин правитель округа сказал, что арестовал Тао Мо, то этот простолюдин всё-таки посмеет спросить, согласно какому именно закону этой династии господин правитель округа решил без утверждения Министерством чинов и без разрешения Министерства наказаний самовольно арестовать чиновника, назначенного на должность правительством императорского двора?
Советник Цзинь, Лао Тао и Хао Гоцзы, стоявшие за пределами зала суда и слушавшие ожесточённую словесную перепалку [286] Гу Шэ с правителем округа, изумлённо с восхищением наблюдали за происходящим. Они впервые узнали, что Гу Шэ, оказывается, способен произнести такую длинную фразу на одном дыхании.
[282] 前怕狼,后怕虎 [qián pà láng, hòu pà hǔ] – «бояться волка впереди и тигра позади» = жить (действовать) с опаской; бояться, как бы чего не вышло.
[283] 千疮百孔 [qiānchuāng bǎikǒng] – «тысяча язв и сто дыр» – иметь множество изъянов (недостатков) = брешь, пробел, упущение, уязвимое место.
[284] 留得青山在,不愁没柴烧 [liúdé qīngshān zài, bùchóu méi chái shāo] – «были бы горы Циншань, а хворост найдётся» (был бы лес, а дрова найдутся) = ещё не всё потеряно; пока жив человек, жива и надежда; были бы кости, а мясо нарастёт.
[285] Гу Шэ произносит «дунцзя» 东家 [dōngjiā] – обращение подчинённого к начальнику = господин, хозяин, начальник; точно так же Тао Мо называет советник Цзинь, то есть Гу Шэ как бы косвенно утверждает, что является советником Тао Мо.
[286] 唇枪舌剑 [chún qiāng shé jiàn] – «губы – пики, язык – меч» = разящая сила ораторского дарования, острый язык; ожесточённый спор, горячая полемика, словесная перепалка.