Страница 159 из 263
— Вздор! — Лао Тао ударил ладонью по столу.
— По правде говоря, это... это всё моя вина, — склонив голову произнёс советник Цзинь.
— Какое это имеет отношение к тебе? — с сомнением посмотрел на него Лао Тао.
— Ну все же помнят, что крыша уездной управы была недавно пробита в нескольких местах? Я выделил тогда Му Чуню деньги на её ремонт.
— И что с того? — нахмурился Лао Тао.
— Для ремонта уездной управы необходимо одобрение правителя округа, — с кислой миной объяснил советник Цзинь, — А те деньги, которые я передал тогда Му Чуню, на самом деле, в знак своего почтения господину, преподнёс Цуй Цзюн.
Лицо Лао Тао моментально исказилось очень неприглядной гримасой. Это было равносильно получению взятки.
— Вообще-то, на самом деле в этом нет ничего такого, — снова заговорил советник Цзинь, — Почти все уездные чиновники не упускают возможности поживиться подобным образом, только под другими предлогами. А та сумма, которую получил господин, была наименьшей из всех, которую когда-либо получали все прочие чиновники, занимавшие этот пост до него, и наиболее оправданной с точки зрения предлога. К сожалению, правитель округа поймал его с поличным.
— Это взяточничество? А что насчёт пренебрежения служебными обязанностями? — спросил Гу Шэ.
— Господин же вёл до этого два дела о самоубийстве, — ответил советник Цзинь.
— Ты имеешь в виду дела молодой госпожи Тун и Цай Фэнъюаня? — переспросил Лао Тао.
— Да, именно они. Согласно закону, глава уезда должен присутствовать при проведении осмотра трупа, и как раз во время расследования этих двух дел господин при осмотре не присутствовал, — объяснил советник Цзинь, — Но самом-то деле, где ж это видано, чтобы глава уезда принимал участие в осмотре трупов? Я, конечно, встречал когда-то пару раз таких двоих, которые разок при этом присутствовали, но повторить подобное ещё раз никто из них уже ни в какую не захотел.
— Мало кто знал об этих двух делах, так как же они долетели до ушей правителя округа? — приглушённым голосом произнёс Лао Тао.
— Боюсь, что кто-то подал жалобу, — отозвался советник Цзинь.
— Кто? — свирепо сверкнул глазами Лао Тао.
Советник Цзинь был тот ещё «стреляный воробей», он не произнёс бы имя, даже если бы оно вертелось у него на языке.
— В этом нужно будет хорошенько разобраться, — фыркнув заявил он.
— Оба эти обвинения совершенно пустяковые, — присоединился к разговору Гу Сяоцзя, — Максимум, что требовалось, – это просто сделать выговор. Разве можно было сразу под арест?
— Кто-то очень хочет раздуть из этого проблему, — произнёс Гу Шэ.
— Я тоже так считаю, — поддержал его советник Цзинь, — Господин всё-таки глава уезда, даже правитель округа не имеет права просто так его арестовать! Даже если бы господин и правда был виновен, правитель округа должен был сначала доложить об этом в правительство при императорском дворе, чтобы меры приняло, как и положено, Министерство чинов, и только так!
— Неужели это действительно... Хуан Гуандэ, а? — почти каждый раз, когда случалась какая-нибудь беда, Хао Гоцзы обвинял в этом Хуан Гуандэ, и противник тоже редко когда не оправдывал его подозрений.
— И как, по мнению советника, мы теперь должны поступить? — взглянув на советника Цзиня, спросил Лао Тао.
— Враг темнит, а мы открыты, так что не следует по неосторожности раньше времени вспугивать змею [281]. Сегодня уже поздно. Утром я схожу в управу и расспрошу нескольких помощников правителя округа. Сперва нужно выяснить как можно больше подробностей, а потом уже строить планы на будущее.
Глаза Лао Тао сверкнули. Он вздохнул и произнёс:
— Ничего не поделаешь, придётся так.
Гу Шэ не удержался и одарил его весьма выразительным взглядом.
Далеко за полночь Лао Тао, одетый в тёмную маскировочную одежду, скрытно покинул гостиницу.
Беспредельная ночная тьма окутала его словно накинутый на плечи плащ-невидимка.
Он сходу перемахнул через карниз крыши и побежал в сторону тюрьмы, в которой содержались заключённые окружной управы.
В тюрьме в это время тускло мерцали масляные лампы.
Молниеносным движением руки Лао Тао особым приёмом стремительно коснулся стоящего в карауле стражника, и как ни в чём не бывало прошёл внутрь тюрьмы.
Час был поздний, и большинство заключённых уже спали. Лао Тао осматривал отгороженные решётками камеры одну за другой, пока не добрался до последней. Вероятно, с учётом статуса Тао Мо, как чиновника, назначенного императорским двором, он находился в камере один.
Тао Мо и так плохо спал, будучи запертым в подобном месте, поэтому проснулся в тот же миг, как только Лао Тао остановился возле двери его камеры.
[281] 打草惊蛇 [dǎcǎo jīngshé] – «косил траву, вспугнул змею» = неосторожным поступком раньше времени привлечь к себе внимание противника; разворошить осиное гнездо.