Страница 151 из 263
Глава 8. Часть 9.
Третий месяц года, заметно потеплело.
Тао Мо наконец-то снял своё тяжёлое ватное пальто. А то после его болезни, даже когда он уже поправился, Лао Тао и Хао Гоцзы всё равно продолжали беспокоиться, и при малейшем дуновении ветерка заставляли его одеваться в несколько слоёв, так что, куда бы он ни шёл, был похож на катящийся клубок пряжи.
В целом, его продержали в постели пять или шесть дней, а потом посадили под «домашний арест» в уездной управе ещё настолько же, прежде чем Лао Тао смилостивился и разрешил ему выйти проветриться.
Хао Гоцзы, не дожидаясь его распоряжения, сам догадался, что пора готовить повозку.
Тао Мо сел в повозку, но вместо того, чтобы отправиться в поместье Гу, поехал на рынок.
Хао Гоцзы подумал, что пока молодой господин болел, Гу Шэ приходил два раза и оба раза приносил ему укрепляющие лекарственные средства, и хотя это не какая-то невидаль, но и нельзя сказать, что совсем мелочь. Должно быть, молодой господин хочет вручить ему ответный подарок [270]. Вот только интересно, хватит ли денег, которые дал ему перед выходом Лао Тао?
Прибыв на место, Тао Мо откинул занавеску и вышел из повозки. Сперва Хао Гоцзы хотел пойти вместе с ним, но Тао Мо остановил его, жестом подав знак задержаться.
Очень скоро Тао Мо вышел из торговых рядов, держа в руке небольшой бумажный кулёк.
— А не слишком ли скромненько для подарка молодому господину Гу? — тихо пробормотал Хао Гоцзы.
— Молодому господину Гу? — удивлённо переспросил Тао Мо, — Когда я говорил, что хочу подарить это ему?
На этот раз подошла очередь удивляться Хао Гоцзы:
— Если не молодому господину Гу, то кому тогда?
— Я собираюсь навестить И Юя, — с момента последнего визита И Юя, Тао Мо не покидало ощущение какого-то удушья, как будто что-то сдавливало его грудь, и для душевного спокойствия ему непременно нужно было пойти и убедиться самому.
Хао Гоцзы был не согласен, но Тао Мо так долго болел и не мог свободно выходить на прогулки, так что он не захотел портить ему удовольствие, поэтому сказал:
— Молодой господин Гу и И Юй оба приходили навестить молодого господина, так что не стоит предпочитать одного другому. А может нам съездить в поместье Гу и пригласить молодого господина Гу поехать вместе с нами? — он был уверен, что Гу Шэ достаточно просто быть там, и тогда, даже если И Юй захочет провернуть какую-нибудь махинацию, то не сможет этого сделать.
— Зачем такие сложности? — не понял Тао Мо, — Я сначала навещу И Юя, а потом поеду в поместье Гу.
Хао Гоцзы сделал вид, что оценивающе смотрит на цвет неба:
— А не слишком ли уже поздно? А то будет выглядеть, будто мы прикатили как раз к ужину, чтобы поесть задарма.
Тао Мо тихо отозвался, сказав что-то неразборчивое, а сам в этот момент вспоминал, как Гу Шэ дважды навещал его во время болезни, говорил тёплые слова, а иногда даже рассказывал какие-нибудь интересные истории, чтобы его подбодрить, и по сердцу разлилась медовая сладость, так что даже его беспокойство за И Юя немного ослабло, а настроение улучшилось.
Когда они подъехали к дому И Юя, Хао Гоцзы спустился с повозки, подошёл к воротам и постучал в дверь.
Он не слишком хорошо относился к И Юю, поэтому, естественно, не был особо деликатен, когда колотил в ворота. Его «бам бам бам» больше смахивало на то, что в дом ломится сборщик долгов.
Дверные створки долго сотрясались, как от урагана, но никто так и не отозвался на его стук.
Хао Гоцзы нахмурился:
— Может, дома никого нет? — его лицо выглядело недовольным, но втайне он ликовал, только и мечтая о том, чтобы люди под этой крышей оставались вдали от дома до конца своих дней и избавили его молодого господина от беспокойства.
Тао Мо постоял у него за спиной какое-то время, не вытерпел и пошёл в сторону близлежащего дома.
— Молодой господин, здесь никого нет! — громко крикнул Хао Гоцзы у него за спиной.
Тао Мо как раз пытался найти кого-нибудь, чтобы расспросить, когда вышел хозяин соседнего дома:
— Кого вы ищете?
— Молодого господина из соседнего дома, — объяснил Тао Мо, — Знает ли этот уважаемый господин, куда они ушли?
Человек вздохнул и рассказал:
— Я владелец того дома. Тот молодой господин тяжело болел и так и не смог оправиться от своей болезни. Он скончался несколько дней назад. Слуга, который с ним был, поспешно организовал его похороны, а затем исчез.
Тао Мо показалось, как будто его огрели дубиной, и у него разом закружилась голова:
— Сколько... сколько дней?
Мужчина задумался на мгновение:
— Десять или около того?
Десять или около того?
Тао Мо был в шоке. Это же после встречи с ним?
Со двора внезапно выскочила молодая женщина и стоя в дверях плюнула на землю:
— Что за невезение! Думали, что сдали дом в аренду образованному молодому господину, кто же знал, что он окажется таким дохляком! Теперь точно будет трудно снова сдать тот дом!
— Он умер от болезни, а не по своей воле, — нахмурился владелец дома.
Молодой женщине было нечего на это сказать, она холодно хмыкнула, сердито глянула на Тао Мо, развернулась и ушла.
— Моей жене не достаёт воспитания, — неловко улыбнулся владелец дома, — Что на уме, то и на языке.
Тао Мо долго смотрел на него в оцепенении, прежде чем выдавил из себя несколько слов:
— Где его похоронили?
— Этого я не знаю, но думаю, раз тот слуга так торопился с похоронами, то, должно быть, не стал искать хорошее место. Тогда, скорее всего, это гора Десяти тысяч духов.
— Гора Десяти тысяч духов? — переспросил Тао Мо.
— Гора Юньлинь, — владелец дома указал на дорогу перед воротами, помахав туда-сюда рукой: — Это недалеко. Всего в пяти или шести ли от города. Ты же на повозке, поездка туда и обратно не займёт много времени.
Тао Мо пребывал в оцепенении.
— У тебя что-нибудь ещё? — владелец дома начал терять терпение.
— Он страдал? — спросил Тао Мо.
Хозяин дома был застигнут врасплох таким вопросом и раздражённо ответил:
— А мне откуда знать?! Я не его скорбящий сын, который должен подавать ему суп и предано дежурить у постели!
Тао Мо очнулся, только когда дверь с силой захлопнули изнутри.
Хао Гоцзы долго молча стоял рядом, потом не вытерпел и тихо позвал:
— Молодой господин.
Тао Мо опустил голову и посмотрел на зажатый в руке бумажный пакет.
Поначалу гладко и аккуратно свёрнутый кулёк теперь был смят и расплющен его собственной рукой.
— Молодой господин? — снова обеспокоенно позвал Хао Гоцзы.
Тао Мо поднял голову:
— Давай съездим на Юньлинь.
Хао Гоцзы открыл рот и молча кивнул.
Даже сейчас он всё ещё не хотел прощать И Юя. Старый господин Тао был таким хорошим человеком, и если бы не он, господин Тао не умер бы. И раз он не хотел винить Тао Мо, то мог винить только И Юя. Даже теперь, когда он умер, Хао Гоцзы не испытывал особого сожаления или сочувствия, а вместо этого вздохнул с облегчением. Чёрные тучи над головой его молодого господина наконец-то рассеялись, и с этих пор небо чистое, а солнце яркое, и всё прекрасно.
Но такие тёмные мысли он бы ни за что не осмелился произнести вслух.
Особенно когда молодой господин был убит горем.
Когда они доехали до горы Юньлинь, уже стемнело.
Посмотрев на небо и на непроглядный сумрак горы, Хао Гоцзы спасовал:
— Молодой господин, уже слишком темно, дорогу совсем не видно. Давай вернёмся завтра, ладно?
Тао Мо выглянул в окно и после долгого молчания согласился:
— Ладно.
В результате повозка только сделала круг у подножия горы Юньлинь и поехала обратно.