Страница 147 из 263
Глава 8. Часть 7.
— Ты хочешь отомстить? — внезапно спросил И Юй.
Отомстить?
Тао Мо содрогнулся.
Воспоминания как будто возвратили его в тот момент, когда умер его отец, а его сердце и разум захлестнула ненависть. Начиная с жажды убийства и желания сжечь всё дотла и заканчивая поездкой в столицу, чтобы подать прошение на высочайшее имя императора, всевозможные методы и средства захватили всё его существо целиком без остатка. Казалось, что если он не будет думать об этом, то не сможет продолжать жить.
Если бы Лао Тао не образумил его, залепив пощёчину и заставив вспомнить предсмертные слова и сожаления отца, возможно, он действительно бы совершил нечто подобное.
Отомстить!
Руки Тао Мо намертво вцепились в одеяло, так, что на тыльных сторонах ладоней вздулись вены. Даже если он не хотел признавать этого, но в его сердце по-прежнему оставался укромный закуток, в котором всё ещё тлела жажда мести, в котором он денно и нощно вгрызался в плоть и кровь Хуан Гуандэ, денно и нощно желая загрызть его до смерти, перемолоть его кости в порошок и развеять его прах по ветру. Закуток, к которому он по сей день был не готов прикоснуться и даже подумать о нём не смел. [263]
А теперь вопрос И Юя заново раскрыл этот глубоко запрятанный закуток, и из него в его сердце вновь изверглись гнев и ненависть, которые он считал забытыми.
— Я могу тебе помочь, — И Юй передал ему узел, который лежал у него на коленях.
Тао Мо поднял голову, и его покрасневшие глаза сверкали мрачным и холодным светом, сильно отличаясь от его обычного взгляда.
И Юй продолжил:
— На самом деле, причина, по которой я выкупил себя из дома Цюньсян, – я спасался бегством. Вань Фэн погиб из-за меня. Человек, которого Хуан Гуандэ действительно хотел убить, – это я!
У Тао Мо перехватило дыхание.
— Встреча с тобой в доме семьи Лян была случайностью, — И Юй уставился на свои пальцы, а его голос был таким тихим, что казалось, он разговаривает сам с собой, — Я был немного знаком с управляющим поместья Лян. Я планировал просто выпить чарку свадебного вина, а потом собирался найти себе какое-нибудь тихое, отдалённое место, где бы я мог поселиться и спокойно провести остаток своих дней. Кто бы мог подумать, что я встречу там тебя.
И Юй откинулся на спинку стула и обмяк. Он выглядел слабым и совершенно лишённым прежнего изящества и грациозности молодого господина И Юя из дома Цюньсян. Но сейчас никто из них двоих этого не замечал.
— Мне было стыдно показываться тебе на глаза после того, какую боль я тебе тогда причинил... Забавно. Когда человека доводят до крайности, оказывается, что его больше не волнуют приличия и не заботит, сохранит ли он своё лицо, — пальцы И Юя вонзились в бёдра, — Я не ожидал, что Хуан Гуандэ не пощадит хотя бы Вань Фэна. Но так даже лучше... Чем безумнее он, тем ценнее эта вещь, — он приподнял руку, махнул запястьем, и тут же снова опустил руку на колено, а затем тихим голосом продолжил: — Ты... кха... — И Юй закашлялся, — ...открой это.
Тао Мо почувствовал, как у него закружилась голова, он дрожащими руками развязал узел и извлёк шкатулку из сандалового дерева. Видя, что И Юй не останавливает его, он осторожно откинул защёлку и открыл крышку.
Внутри шкатулки лежал предмет, завёрнутый в темно-красную парчу, оказавшийся фигуркой коня из гладко отполированного огненно-красного нефрита.
— Это...
— Я взял это из кабинета Хуан Гуандэ, — И Юй чуть-чуть приподнял голову. С того места, где сидел Тао Мо, ему был виден только его лоб.
— Он сильно напился и показал это мне, чтобы похвалиться. Сказал, что это редкое сокровище из императорского дворца. Когда он начал засыпать, и я помогал ему дойти до спальни, я импульсивно, словно чёрт попутал, положил это себе за пазуху. А когда опомнился, то уже унёс эту вещицу с собой в дом Цюньсян, — И Юй начал сильно кашлять, дойдя до этого момента в своём рассказе.
— Прервись, отдохни немного, — произнёс Тао Мо.
И Юй закашлялся, но махнул рукой, отказываясь подождать даже мгновение, как будто боялся, что если он упустит этот шанс, то у него больше не будет возможности договорить, и с усилием продолжил:
— Я видел... кха... что Хуан Гуандэ придаёт большое значение этому коню, и понимал, что он обязательно будет его искать. И действительно, на следующий вечер он намёками вскользь упомянул о нём. К тому времени я был в панике и раскаивался. Как я мог осмелиться признаться? Мне оставалось лишь упорно настаивать на том, что я никогда не прикасался к нему. Всё-таки он испытывал ко мне какое-никакое расположение... кха... кха... И хотя он так и не определился с тем, верить мне или нет, но угрожать и допытываться силой не стал. Позже я... как бы невзначай поинтересовался происхождением коня, и только тогда узнал, что подобный красный нефрит используется исключительно в качестве дани [264]... Я не знаю, как Хуан Гуандэ его получил... кха... кха... Маловероятно, что честным путём. Чем больше я об этом думал, тем сильнее боялся, а Хуан Гуандэ всё больше и больше терял терпение, и в конце концов мне пришлось... кха... тайком подкупить Чжан Бао, заплатить выкуп за себя и Пэн Сяна и сбежать. А дальше... ты знаешь.
Он произнёс не так уж и много слов, но Тао Мо был потрясён услышанным.
О нечестных приёмах и жестоких методах Хуан Гуандэ Тао Мо было известно не понаслышке. Достаточно было подумать о том, чем всё закончилось для его отца и Вань Фэна, чтобы сразу понять, насколько коварным и безжалостным был Хуан Гуандэ. А тут вдруг, несмотря на свои подозрения, он неожиданно пощадил И Юя и позволил ему ускользнуть. Интересно, действительно ли Хуан Гуандэ проявил свои настоящие чувства или И Юю просто повезло?
— Этот конь... может стать... кха... наилучшей... кха... наилучшей возможностью... кха... низвергнуть Хуан Гуандэ... кха... кха... — И Юй снова сильно закашлялся.
Тао Мо собрался позвать кого-нибудь снаружи, но И Юй неожиданно схватил его за руку:
— Сначала убери эту вещь!
Тао Мо испугался, заметив его расфокусированный взгляд. Казалось, что он держится только за счёт силы воли. И теперь ему ещё вспомнилось, что И Юй большую часть времени сидел ссутулившись и с опущенной головой.
— Спрячь, — пальцы И Юя сжались сильнее.
Тао Мо почувствовал боль и молча убрал предмет в шкатулку:
— Спрятал.
И Юй кивнул.
— Помоги мне позвать сюда Пэн Сяна.
Тао Мо громко окликнул того по имени.
Пэн Сян вошёл почти моментально, очевидно, простояв всё это время прямо за дверью.
Неизвестно, было ли это обманом зрения, но Тао Мо показалось, что Пэн Сян смотрит на него с глубокой враждебностью.
— Помоги мне дойти, — И Юй приподнял руку.
Вместо того, чтобы сразу сдвинуться с места, Пэн Сян сначала оглянулся в сторону кровати Тао Мо.
— Пэн Сян! — резко выдохнул И Юй.
Пэн Сян, не говоря ни слова, помог ему подняться на ноги.
Даже плотный макияж не мог скрыть пепельное лицо И Юя. Тао Мо не выдержал и собрался откинуть одеяло и встать, но И Юй его остановил:
— Не провожай меня. Ты... ты просто не забывай меня навещать потом, когда сможешь.
— Ладно, — глядя на его измождённое лицо, Тао Мо больше не мог ответить ему отказом. Он осторожно, почти незаметно сжал руку И Юя: — Как только мне станет лучше, я сразу приеду тебя навестить.
— Мм, — И Юй слабо улыбнулся: — Мне нравится есть финики.
Хотя слова показались ему немного странными, Тао Мо всё равно ответил:
— Я принесу тебе, когда приеду в следующий раз.
— Мм.
И Юй закрыл глаза и, поддерживаемый под руку, предоставил Пэн Сяну вести себя, пока шаг за шагом медленно шёл к выходу.